Западня для нечисти - Елена Малиновская

— Значит, вы давно знаете Вильканиуса? — спросила я, несколько загордившись от последней фразы собеседника.

— Достаточно, — коротко обронил тот. — И у меня никогда не было повода усомниться в его преданности. Да, он иногда ведет себя несколько… хм… своеобразно. Но что поделать. У каждого из нас свои недостатки и тараканы в голове.

Признаться честно, этот разговор не успокоил меня, скорее, наоборот, — разжег любопытство. Но продолжать я его не стала. Приготовления Гвория и Вильканиуса, видимо, подошли к своему логическому завершению, поэтому я все внимание обратила на жертвенник. Шерьян перекинулся еще парой слов с приятелем и вышел за пределы круга. Скинул порванный кафтан, оставшись в легкой рубашке, и неподвижно замер. Только прохладный ветер, неожиданно усилившийся, трепал его волосы, полоскал кружевной воротник. Храмовник стоял спокойно, словно не чувствуя холода, но от его фигуры разливались потоки силы. Он явно готовился к самому худшему развитию событий.

Гворий ласково потрепал по шее одурманенную заклинанием козу. Та преданно потерлась об его ногу, и мое сердце кольнула острая иголка жалости. Бедное животное! Даже не подозревает, что спустя миг добрый полуэльф, которого она наверняка уже безоглядно полюбила из-за воздействия чар, без малейшего угрызения совести перережет ей глотку. А ведь мне в планах Гвория уготована та же участь. Так что смотри, Тефна, смотри внимательно, не упуская ни малейшей детали. И помни, что в любой момент твой бывший возлюбленный может одной рукой обнять тебя, а другой — вонзить в сердце кинжал.

Гворий прищелкнул пальцами, и Вильканиус тут же вложил в его ладонь засахаренный пряник. И когда только успел достать? Коза, почуяв лакомство, вытянула шею и тоненько заблеяла. А в следующий миг остро заточенный кинжал пропорол воздух, рассыпав вокруг веер кровавых брызг. Коза еще несколько секунд простояла на ногах, даже дотянулась языком до пряника и лизнула его, но затем медленно-медленно повалилась на землю.

Опавшая листва там, где упали капли крови, задымилась. На белоснежной шкуре животного расцветали диковинные красные пятна. Вильканиус передал серебряную чашу Гворию, и полуэльф опустился на колени перед козой, собирая драгоценную жидкость.

Я облизнула враз пересохшие губы. Было невыносимо соблюдать спокойствие в такой момент. Мой зверь ожил, оскалил зубы, требуя отпустить его на волю. Как, наверное, замечательно было бы мчаться по осеннему лесу, выслеживая добычу! Загнать ее, вонзить клыки в еще живую трепещущую плоть и наслаждаться вкусом чужой смерти у себя на нёбе.

В ельнике было так тихо, что я слышала дыхание Владыки. Сиреневый сумрак темного хвойного леса сгустился, прильнул к разгоряченной коже, словно притянутый запахом крови. Границы жертвенного круга чуть заметно замерцали, отграничивая нас от творившегося внутри. Почему-то сильно закололо сердце. Беспричинно захотелось завыть от ужаса. И бежать, бежать подальше от этого места, пока не произошло что-нибудь по-настоящему страшное.

Судя по всему, остальные тоже испытывали похожие чувства. Я видела, как нарочито бесстрашные эльфы попятились. Не все, конечно, но многие. В воздухе повис лязг мечей, вытаскиваемых из ножен. Только Шерьян не шевельнулся, даже не положил ладонь на рукоять клинка. По бесстрастному лицу не промелькнуло ни тени, лишь чуть крепче сжались губы.

Гворий и Вильканиус действовали на удивление слаженно, не задавая друг другу никаких вопросов и не допуская ни малейшего промедления. Полуэльф щедро зачерпнул крови из почти заполненной чаши и окропил жертвенник. Целитель оттащил труп козы подальше, к самой границе круга, чтобы не мешался под ногами. В этот момент наши взгляды на миг встретились, и я вздрогнула. В его голубых глазах плескался смех, злой и отчаянный. Так, наверное, смеются в лицо смерти, когда понимают, что до гибели остался лишь шаг. Я с трудом сдержала встревоженное шипение. Нет, что-то тут не так, что-то этот целитель задумал. Но что?

— Ваше величество.

Виррейн недовольно вздохнул, отвлекаясь от созерцания ритуала. Посмотрел на меня сверху вниз и вопросительно изогнул бровь, предлагая продолжить.

— Ваше величество, — сбивчиво затараторила я, перейдя на шепот, — этот ритуал опасен?

— Как и любое занятие некромантией. — Виррейн пожал плечами. — Черное колдовство тем и отличается, что не прощает ошибок.

Услышанное меня совсем не обрадовало. Нет, в мастерстве Гвория я не сомневалась, но вот не совершит ли промаха Вильканиус? Специально, чтобы навредить наследнику престола.

— Ты становишься слишком подозрительной. — Виррейн покачал головой. — С чего вдруг ты взъелась на несчастного Вильканиуса? Да, бывало, он и меня удивлял своими речами. Но поверь, если бы он задумал что-нибудь дурное, я бы обязательно об этом узнал. Или ты сомневаешься в моем даре сканировать мысли?

— Нет, не сомневаюсь, — ответила я. — Но вы не телепат, как Гворий. То есть, не можете постоянно контролировать мысли своих людей. Что, если на Вильканиуса установили обманку? Как на лесника прошлой ночью. Внешний слой ментальной защиты, несущей ложные воспоминания. Стали бы вы копать глубже в этом случае, если он ни разу не дал повода подозревать себя?

Виррейн задумался. Я бросила отчаянный взгляд на поляну, где ритуал шел своим чередом. Гворий склонился над тряпьем, небрежно сваленным на жертвенник. Поставил чашу с кровью на край камня, пальцами щедро окропил останки лесника. Я невольно подумала о том, что так и не узнала имени рыжеволосого эльфа.

— Если ты права, — проговорил Виррейн, особенно подчеркнув слово «если», — то что задумал Вильканиус?

— Что будет, если сорвать ритуал в момент призыва души лесника? — вопросом на вопрос ответила я.

— Мы точно не пострадаем. — Владыка хмыкнул. — Пока граница круга не нарушена, мы в полной безопасности. Да и потом, и Шерьян, и я неплохие маги. Твой муж так вообще натренирован сражаться с нежитью и порождениями бога-отступника. У моих людей стрелы тоже зачарованы на нечисть. Вряд ли нам стоит чего-либо бояться.

Виррейн помолчал немного и добавил с хитрой усмешкой:

— Не беспокойся, я успею построить телепорт и вытащить нас с тобою в безопасное место. Так что нашим жизням точно ничего не грозит.

— Причем тут это. — Я поморщилась, уловив в словах эльфа скрытый сарказм. Неужели он решил, что я испугалась за свою жизнь? В таком случае, глубоко ошибся. — Как насчет них?

И я кивнула на поляну, где Гворий неторопливо сплетал перед собой изысканное кружево незнакомого мне заклинания. Вильканиус не вмешивался в его действия, стоя чуть поодаль и с нескрываемым интересом следя за всполохами холодного синего пламени, которые сыпались с пальцев полуэльфа.

— Я думаю, что Гворий справится, — осторожно протянул Виррейн. — Он опытный воин и прекрасный маг. На Пустоши ему пришлось пройти через куда худшее испытание, чем вызов души упокоенного.

— А что произошло на Пустоши? — Я невольно отвлеклась от своих переживаний. Наверное, сейчас было не время и не место для посторонних расспросов. Но жаль упускать такой шанс разузнать неизвестные подробности жизни Гвория. — Насколько я поняла, тогда кто-то погиб?