ГеноVIRUS - Роза Сергазиева

Набережная забита сувенирными лавочками: керамика, черепки под древность, монеты, морские пейзажи, вышивка, кружева. Продавцы стоят у входа, зазывая покупателей. Несколько дней назад Евросоюз выбирал президента. Долгая, шумная кампания отвлекла избирателей, сократив заработки островитян, и город стремился поскорее о ней забыть. На столбах, прямо по фотографиям недавних кандидатов спешно наклеивались объявления, приглашающие гостей на воскресный карнавал. Слабая попытка взбудоражить туристический интерес в межсезонье.

Но за всей этой курортной суетой, как нигде в другом месте, ярко видны признаки надвигающейся демографической катастрофы. Лиза обратила внимание Антона на отсутствие на улицах младенцев. Если и попадались дети, то в возрасте от пяти до тринадцати, редко пятнадцати лет. Далее следовал провал до 30-ти летних жителей острова. Проблема понятна: местный университет маленький, поддерживаются, в первую очередь, науки, связанные с историей, что естественно, раскопки на Крите начинаются, образно говоря, прямо за стенами аудиторий. Мест для всех желающих не хватает. Молодые гении вынуждены перебираться на материковую часть Греции и дальше по Европе. В магазинчиках, ресторанах и гостиницах трудится персонал исключительно старше среднего возраста. Не говоря о рыбаках, представителях самой многочисленной профессии на Крите. И вообще нонсенс – ночной клуб в столице остался в единственном числе, его посетители – редкие перестарки-любители полуночных развлечений, у кого хватает сил. Тихие улицы приморского курорта по ночам – примета нового времени.

По инициативе Лизы следующим утром они наведались в городскую библиотеку. Удивительно, но подобные учреждения в эпоху интернета умудрились выжить, найдя новое направление работы. Библиотеки превратились в местные архивы, где в свободном доступе (но в условиях локальной сети) хранились оцифрованные свидетельства современной истории. Иными словами: документы мэрии, загсов, нотариальных контор, налогового ведомства, электронные подшивки местных газет и журналов. Призрачная надежда заманить в учреждение хоть кого-нибудь из любопытных.

Заняв места за компьютерами, Лиза и Антон разделились. Антон, как выпускник исторического факультета немного знал греческий – в рамках годового курса древних языков. Свободно говорить на нем, конечно, не мог из-за отсутствия языковой практики, но читать газетные заголовки способен.

– И что я должен искать? – поинтересовался Антон, выводя на экран обложки островных таблоидов. – Можешь конкретизировать?

– Любую информацию, которая привлечет твое внимание. Что именно – сказать трудно, – пожала плечами Лиза, – нам известны лишь временные границы: год – накануне падения метеорита. Значит где-то с лета и до февраля, плюс я бы на всякий случай взяла с запасом, еще дальше месяцев шесть.

Антон, выбрав в компьютере греческую клавиатуру, указал в строке запроса (в публичном заведении использовать голосовые команды запрещалось) нужные даты и принялся «пролистывать» газеты. Лиза, владеющая из иностранных языков только английским, занялась Киросом Ионидисом. Девушка надеялась: раз имя археолога известно в научном сообществе, наверняка, найдутся статьи о Киросе и на английском, в крайнем случае, поможет программа компьютерного перевода. Конечно, подобные тексты выглядят нелепыми, но общий смысл улавливается. Лизе стилистические тонкости не требуются. Её в основном интересовали справочные материалы, чтобы разыскать самого ученого или его потомков.

Оказалось, что Кирос – известная на острове личность, Ионидис тридцать лет руководил раскопками вокруг Кносского дворца, главной достопримечательности Крита, автор многочисленных научных трудов и университетского учебника по древнегреческой мифологии. Но… археолог умер, прах его, согласно завещанию, развеяли с вертолета над морем. Не повезло и с потомками. Супруга Кироса умерла задолго до мужа, детей у них не было. Домашний архив ученого перекочевал в городскую библиотеку. Лиза просмотрела перечень файлов. К сожалению, в них не значился личный дневник, видимо, ученый не вел подобного. Лиза добавила в поисковую строку фамилию «Сомовы». Компьютер выдал длинный список ссылок, но все они, девушка скрупулезно проверила каждую, лишь приводили к цитатам из книг Варвары и Феликса, которые греческий археолог использовал в собственных статьях.

Лиза тяжело вздохнула и закрыла файлы. «Кирос» на поверку оказался пустым вариантом.

– Невероятно! – вдруг услышала она взволнованный голос Антона.

– Что-то нашел? – Лиза с надеждой обернулась к этнографу.

– Смотри, – прошептал Антон, повернув свой монитор к девушке: на экране высветилась небольшая заметка, сопровождаемая фотографией. Парень принялся быстро переводить текст: – «Вчера в палату интенсивной терапии при детском отделении университетской больницы поступили первые пациенты. Палата оборудована по последнему слову науки, что удалось сделать благодаря поддержке попечительского совета. «Раньше мы размещали тяжело больных малышей в общей палате с взрослыми, – говорит старшая медицинская сестра детского отделения София Димитриди. – Что, согласитесь, неудобно, лечение детей требует особого подхода, а иногда и использования специфической медицинской техники. Я благодарна попечителям, они вняли нашим мольбам и решили проблему».

– Что здесь невероятного? – удивленно вскинула брови Лиза. – Попечительский совет выделил средства.

– Сейчас-сейчас, – Антон установил курсор на фотографию и стал торопливо объяснять: – Из чистого любопытства я хотел посмотреть оборудование, которым тогда пользовались медики. И случайно захватил…

Редакционный фотограф запечатлел палату сквозь стекло: компьютерные дисплеи у стены, несколько стоящих в ряд детских кроваток, на которых в перекрестии трубок и капельниц угадывались фигурки маленьких пациентов. Антон взмахом руки увеличил край одной из кроватей: ту точку, где висела медицинская карта пациента. От подобных манипуляций изображение потеряло четкость, помутнело и расплылось, но буквы рассмотреть было возможно: «Arina Golovina».

– Арина Головина! – вслух прочитал Антон. И видя, что Лиза продолжает непонимающе на него смотреть, прохрипел: – Головин – фамилия деда Максима.

– То есть Головина, – догадалась, наконец, Лиза, – девичья фамилия твоей мамы? И ты считаешь, что крошечная пациентка палаты интенсивной терапии твоя…

– Невероятно, – опять повторил Антон и, закинув руки за голову, откинулся в кресле, уставившись в потолок. – Значит, сестра?..

Лиза провела пальцем по буквам на экране. Неужели им и вправду повезло: 25 лет назад в больницу попала девочка с «подходящей» русской фамилией и «подходящего» возраста? Но с другой стороны, это может оказаться чистейшим совпадением: мало ли туристов из России брали и берут с собой в поездки детей, почему бы тем по пути не захворать и не попасть в больницу?

– Что? – очнулась Лиза, запоздало прореагировав на последнюю реплику Антона.

– Я думал, брат, – продолжал осмысливать ситуацию Антон. – А тут – сестра. – Парень вновь придвинул кресло к столу: – Что предпримем теперь?