Другая жизнь - Илья Павлов

– В провинциях есть и свои графы, и бароны, и даже…

– Я поняла, дальше. Приказать принести для тебя что-нибудь, промочить горло, Кузнец?

– Лучше, чтобы это знали только вы и я, ваша светлость. Купец уехал на корабле в Антар, это минимум полгода. Так вот. Во время этих танцев на девушке…

– Девушка? Она так молода?

– Виноват, ваша светлость, на этой молодой женщине было очень дорогое для тех мест жемчужное ожерелье.

– Лучше моего?

– Что вы, ваша светлость… ваши ожерелья прекрасны и до́роги даже для этих мест.

– Так в чем дело?

– Кроме ожерелья, на шее у нее на простой веревочке, даже не цепочке…

– Простой, золотой… да ты поэт, Кузнец!

– На веревочке висел амулет. Четверть бронзового круга. Да-да, ваша светлость. По описанию – такой же, как тот амулет, что висит на вашей прекрасной шее. Только надпись другая. Слово «Живы», написанное старым благородным шрифтом.

– Вы уверены в этом, Кузнец?

– Про такие амулеты из еще дышащих знают только трое: вы, ваша светлость, я и старая няня. Так что стоит призадуматься. Амулет могли украсть, найти и прочее. Но человек, и голосом и лицом похожий на вашего мужа…

– Ты хочешь сказать, что пять лет назад в этой проклятой деревне он остался жив?!

– Он мог уйти раньше, он мог прятаться, не знаю, для чего, но мог. Он мог броситься в погоню.

– Почему он не вернулся сюда, в столицу?

– Зачем? Он и уехал тогда, так как боялся, что будет напоминать вам, ваша светлость, о потерянном сыне. Он же не знает, что настоящий сын – это…

– Нет, не знает, никто не знает, Кузнец. И пусть дальше никто не знает. Не все счета закрыты. Что еще? Детали.

– Купец описал городок, сам отряд. Они навели в этом городке порядок. Там крупнейшая ярмарка в округе; отряд, а вернее – именно Старшой, перевели все на новый уровень. Упорядочили оплату, сборы, прижали преступность.

– Отряд?

– Пришли с севера, профессионалы, много специалистов разных ремесел. Этакий набор «Мы решим все ваши проблемы»…

– Не фантазируй, это была идея моего мужа. Ты просто приписываешь им желаемое. Девушка?

– Лет тридцать. Не местная. Скорее из столицы.

– Даже так… Они были знакомы?

– Вряд ли, ваша светлость. В городке она лет пять. Купила старую таверну. Еле сводила концы с концами, потом встала на ноги. Ее заведение считается самым приличным в городке. Когда отряд пришел, какой-то местный богатей пытался вырвать дело у нее из рук, но как раз покровительство Старшого помогло решить вопрос, к общему…

– Умна.

– Да, ваша светлость. На балу, где был и купец, ее признали первой красавицей, но она отдала приз графине.

– Умна, умна. И…

– Не замечена, ваша светлость. Держала себя так, что никто из местных и не пытался особо. Даже сам граф, он там молодой.

– Что из этого правда, Кузнец? А не фантазии твоего купца.

– Он служил здесь, в столице. И понимает отличие деревенской красоты от столичной. Она по-столичному красивая женщина. И сама ведет большое хозяйство.

– Ладно. Речь не о ней. А не могут нам подкинуть все это?

– Кто? И зачем, ваша светлость? Купец – мой должник. Конечно, любого можно заставить сказать, что нужно. Но с ним… я бы почувствовал.

– Что ты хочешь сделать?

– Ваша светлость, каюсь. Я уже послал туда двух человек. Молодых, не видевших герцога даже на картинах. Просто снять информацию.

– Легенда?

– Деньги, связи, по-простому. Охрана, вербовка наемников.

– А если он уже уедет?

– Пойдем за ними, ваша светлость. След будет горячим.

– Ты думаешь, это не совпадение?

– По крайней мере, ваша светлость, жизнь на какое-то время приобрела интерес. Вы ведь жаловались на скуку, ваша светлость…

– Когда это?

– Третьего дня, ваша светлость. На именинах правнучки баронессы.

– И это тебе рассказали… Кто же, Кузнец?

– Люди повсюду, ваша светлость. Горничные, официанты, охрана, няньки. Ваш покойный супруг не забывал об этом никогда.

– Ладно, для этого у меня есть ты, Кузнец. И что нам теперь, как ждать?

– Вы же собирались на охоту, ваша светлость. С посланником островов. Вот и езжайте. Как любил говорить его светлость: «Лучше выстрелить и не попасть, чем прицелиться и не выстрелить».

– Хорошо. Да, Кузнец, как называется та дыра?

– Почему «дыра», купец сказал, что городок очень мил… Простите, ваша светлость. Дамба.

23 квана 321 года. Вечер. Корронна. Глаз

Присели у забора. Темнота опустилась на переулок, от воды шли какие-то отблески, но здесь, в тени, было достаточно темно.

– Сколько их там? – спросил возникшую тень.

– Проблема, командир. Они там все. Никто никуда не ушел. Что будем делать? – Морж присел рядом со мной. Из-за спины придвинулись Бык и Рух.

– Это замечательно, – выпитое игристое наконец-то поднялось от ног к голове, – не надо будет никого ловить и ни с кем спорить по поводу домика.

Рух осклабился. Морж засопел.

– Так там человек тридцать…

– Ну и что. Нас десять. Один раз ткнули ножами – и их уже двадцать, еще раз – и десять. А там – как пойдет. Кто где?

– Наши под причалом сидят.

– А эти?

– Внизу человек пятнадцать. Восемь по сторонам смотрят. Ну и с Паром наверху, как всегда, человек пять.

Я поднял голову. С этой стороны стена была сплошная, без окон.

– Тогда так. Все меняем. Бык, Рух принесите жердину длинную, чтобы можно было до крыши достать. Морж, сру́бите тех, кто на улице караулит, и запрете обе двери… и в подполе у них дырка должна быть, ее тоже. Главное, чтобы никто с первого этажа не ушел. По окнам стреляйте. Понял? – Морж покивал. – И еще, после этого зажжете огонь возле бочек. Это когда я крикну.

Взял конец жердины, Бык с Рухом стали толкать ее вперед, а я, перебирая ногами по бревенчатой стене, взлетел на крышу и прилип к тесу. Вроде тихо. Вскоре рядом со мной оказался Рух. Спустили Быку веревку с узлами. Полежали прислушиваясь. Затем отодрали пару досок и спустились на чердак. Славненько. Главное, ходить по балкам так, чтобы не шуметь и не провалиться вниз раньше времени.

Внизу стали слышны голоса, ругань и споры. Тоже хорошо. Люк был заперт снизу. Не страшно. Встали по краям. Подержал бойцов за плечи. Руха я вытащил из темницы, где он просидел десять лет. Вытащил буквально. Ходить он не мог, на свет глядеть – тоже. И чего меня тогда дернуло… Хотел просто следы запутать, мол, в за́мок лезли, чтобы пленников освободить. Но зачем потом два месяца выкармливал? Ничего, пригодился. При виде любого баронского герба он становился невменяемым. Почти как я. С Быком проще. Выиграл в карты. Его прежний хозяин поставил телохранителя на кон и спустил. Как корову или быка. Скоты. Помню, как Бык посмотрел на него, когда уходил со мной.