Меч Рассвета - Сергей Раткевич

– Набалдашник ты утерял уже давно, а сейчас тебе еще и голову открутят, – утешает его Курт.

– По крайней мере тебе это не грозит, – ехидно откликается посох. – Головы у тебя отродясь не было. Набалдашника – тем более.

– Они всегда такие? – с любопытством спросила Шенна у Агларии.

– Ага, – откликнулась та. – Как вместе соберутся. Они еще и не такие бывают.

– А с нами-то что теперь будет? – вновь спросила Шенна у Агларии.

– С нами? – негромко отозвалась та. – Ну, видишь ли… сначала нас доставят на место. Потом мы все как-нибудь вывернемся, перебьем всех гадов и с победой вернемся назад.

– Ты сама-то веришь в такую возможность? – прошептала Шенна.

– Должна, – откликнулась Аглария. – Должна верить. Как и ты. Разведчик не смеет сомневаться в собственной победе. До самого конца. Каким бы он ни был.

– И правда, – тотчас согласилась Шенна. – Курт, он ведь суперагент, такие как он – почти всемогущи.

Аглария только вздохнула, припомнив все те вещи, которым так и не научился ее «всемогущий суперагент».

Лестница наконец закончилась. Наши герои обнаружили себя еще в одном громадном зале. На сей раз белым был пол, а стены, колонны и потолок – черными.

– Мрачновато, – подал голос Мур.

– Да, перекрасить бы не мешало, – согласно кивнул Курт. – Надо будет сказать здешнему властелину, что это никуда не годится. Просто безобразие какое-то! Это оскорбляет мой тонкий эстетический вкус!

– Бедняжка, – посочувствовал Мур. – И я даже не могу дотянуться до твоего лба, чтоб хоть немного облегчить твои страдания. Эти глупые скелеты меня не пускают…

– Стоять… – выдохнула пустота.

Злобный призрачный голос прошелся по всему телу тошнотворной слабостью и омерзительной болью. Курт заскрипел зубами. Шенна тихо сдавленно охнула. Аглария грязно выругалась. Скелеты остановились.

– То-то мне здесь так не понравилось… – пробурчал Мур. – В таком гадком месте непременно должна водиться какая-нибудь гадость, и это даже естественно, ч го она здесь водится, но чтоб у нее еще и голос был такой поганый!

В неподвижный воздух зала втекла струя ледяного сквозняка. Вторая. Третья. Сквозняк нес дым. Черные, тяжелые клубы дыма ползали по полу, больше похожие на живые существа, чем на дым. Они подползли друг к другу и слились, образовав дымное облако. Облако тяжело заворочалось, вскипело и выплеснуло из себя с десяток скелетов вдвое выше ростом, чем те, что уже окружали отважных джанхарских разведчиков.

– И только-то… – разочарованно протянул Мур. – Такое впечатляющее начало, все эти потоки сквозняка, клубы дыма, словно вырвавшиеся из преисподней… и такой огорчительный финал. Скелеты-переростки! Словно той толпы, которая нас тащит, недостаточно! Словно у нас есть шанс вырваться! И вообще… как-то это все надуманно!

– Банально, – подхватил Курт.

– Пошло, – продолжила Аглария.

– И невероятно глупо, – заключила Шенна.

Впрочем, если властитель сего места и слышал их, то он не пожелал ответить.

От группы скелетов-переростков отделился светящийся черным огнем скелет, по всему видать – предводитель.

– Раздеть этих… обыскать… проверить вещи… – поплыли в воздухе призрачные слова, то ли и впрямь сказанные, то ли в мыслях молвленные.

Боль. Боль. Боль. Омерзительная, тошнотворная боль.

– Так вот… у кого это… такой голос-то поганый… – выдохнул Мур.

– Если мне предложат на выбор – пытки… или полчасика светской беседы с этим типом… – выдохнул Курт, – …я выбираю пытки!

– Не торопись! – простонал Мур. – Ты уже знаешь, какова здесь светская беседа, но ты не в курсе, каковы здесь пытки…

– Может, не станем дожидаться пыток, а просто всех убьем, да и пойдем дальше? – спросила Шенна.

– Ты знаешь, как это устроить? – печально усмехнулась Аглария.

– Я – нет, но твой парень – должен, – отозвалась она. – Чтобы Глава Отделения Департамента чего-то не знал… извини, так не бывает!

– Мы как-нибудь выкрутимся, – пообещала ей Аглария.

И тут же взвыла. Стоящие рядом с ней скелеты внезапно ухватили ее и принялись спокойно и методично сдирать одежду. Шенна подхватила ее вопль, потому что с ней случилось то же самое. Курт вновь призвал волшебный меч и кинулся в битву. Ему удалось уничтожить еще с десяток врагов, прежде чем его руки оказались крепко прижаты к телу. Скелеты просто навалились на него со всех сторон. И рад бы рубануть – да руки не поднять. Когда с него умудрились содрать одежду, Курт попросту не заметил. Мур преспокойно разделся сам.

– Было бы из-за чего шум поднимать, – пожал плечами он.

Костяные пальцы скелетов шарили по телу, перетряхивали одежду, вещи…

Из одного вещмешка вывалилась кошка. Та самая, артефактная. Вывалилась, отряхнулась и, завидев толпу скелетов, зашипела выгнув спину.

– Кошенька моя, бедненькая… – жалостливо промолвила Шенна.

– Мяу! – сказала кошка артефактная, «гуляющая сама по себе».

И все скелеты тут же рассыпались.

– Ничего себе «мяу»… – потрясенно пробормотал Мур.

А Курт сел на пол и громко захихикал.

– Милый, ты просто прекрасен, когда так хихикаешь, – задумчиво заметила Аглария. – Вот только… что будет с твоим имиджем «великого героя»? Великие герои никогда так не смеются, насколько я знаю…

– Да и черт с ними, – беспечно махнул рукой Курт. – Я настолько велик, что мне уже не нужно быть героем. Зато мы теперь знаем и что делает эта артефактная зверюга, и код активации заодно.

– Код активации? – переспросил Мур.

– А ты не расслышал, что сказала твоя девушка? – откликнулся Курт.

– Она сказала: «Кошенька моя бедная», – сказал Мур. – Ты думаешь, что это…

– Мяу, – вновь сказала артефактная кошка.

И подкравшийся к ним здоровенный скелет мигом рассыпался в прах.

– Что и требовалось доказать, – кивнул Курт. – А теперь быстренько одеваемся, собираем вещи и вперед, пока к нам новые гости не пожаловали!

Он встал, решительно шагнул к своей одежде и… стукнулся лбом в дверь Зикеровой Башни.

– Да-да, войдите, – донеслось из-за двери.

Курт потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но тщетно. Он и в самом деле стоял на ступеньках Зикеровой Башни, а голос, донесшийся изнутри, несомненно принадлежал самому Зикеру.

– Ничего не понимаю… – пробормотал Курт. – Как я здесь оказался?

«А остальные?!» – тут же в панике взвыл его рассудок.