Княжья служба - Юрий Корчевский

– Откуда я мог знать? Я в избе сам никогда не был.

– А сейчас как в нее попал?

– Потом говорить будем, сейчас давай ловить беглецов.

Мы вышли из избы. Я задумался. Куда мог вести подземный ход? Далеко вести он не мог, слишком большой был бы объем работы, опять же – своды крепить надо. Наверняка недалеко, метров пятьдесят – с таким расчетом строили, чтобы вырваться за пределы кольца штурмующих избу.

– Митрофан, больше ста саженей ход делать не будут, здесь где-то они, в лесу. Сейчас темно, и в двух шагах ничего не видно. Выставь посты за сто саженей от избы, остальным – взять факелы, прочесать каждый куст.

– Дело говоришь! – Митрофан принялся отдавать распоряжения.

Вдали послышался шум, треск веток, и к избе двое ратников вывели подмастерье. Под глазом у него наливался синяк, и глаз почти заплыл.

– Вот, на берег выбежал, никак один из беглецов.

– Положить на землю! Связали хорошо?

– Обижаешь, старшой, не первый раз мы.

– Смотреть в оба! Уйдет – шкуру спущу!

В это время темная тень из леса метнулась к колодцу, вскочила на лошадь, и мы услышали удаляющийся топот копыт! Луки никто из ратников не брал – зачем они нужны при штурме избушки?

Не знаю, что меня толкнуло – я выскочил вперед, подобрал лежавший булыжник и запустил его за всадником. Впереди раздался звук упавшего тела. Двое ратников помчались туда и через минуту приволокли беглеца. Он яростно отбивался, брыкался ногами, но и ратники занимались привычным делом, держали его за руки крепко. Судя по одежде – зажиточный. Красный кафтан, красные сафьяновые сапоги. Шапки нет, потерял при падении. Его споро связали и уложили рядом с подмастерьем. Митрофан отвел меня в сторону:

– Чем ты его?

– Камнем.

– Так у тебя в руках ничего не было.

– Причудилось, стало быть, тебе.

– Как же причудилось, когда он с лошади упал.

– Попал, стало быть.

Митрофан покачал головой и отошел.

В лесу раздались крики, шум борьбы, и дружинники вывели уже связанного кузнеца. Был он избит, в порванной одежде. Воины тяжело дышали, у одного ртом шла кровь.

– Приложил сильно, как бревном ударил! – Пожаловался воин.

– Варежку не разевай, ты должен был первым ударить, а не он, – тут же отпарировал Митрофан.

До утра тщательно обыскали прилегающий лес – тщетно. Ушел еще один из татей, так его и не нашли.

Рассвело, и мы обыскали избу. Чекана не нашли – куда-то его спрятали, а вот монеты в кожаных мешках никуда не делись. Преступники спасались бегством, забыв впопыхах об уликах. Нет, не забыли – чекан успели спрятать. Видно подумали – сбежим, чекан потом заберем, а монеты – ну что же, в каждом производстве бывают отходы, потери.

Митрофан тут же решил допросить пленных. Первым завели в избу беглеца, что был одет побогаче.

– Кто таков?

Молчит беглец, лишь голову горделиво вскинул.

– Ну ничего, это ты сейчас гордый. Как палачу в руки попадешь – заговоришь, не такие говорили, вспоминали все, о чем уж давно забыли.

Допрос кузнеца и подмастерья ничего особого не дал. Говорили, что их дело – монеты чеканить, а есть ли другие кузни и кто главный – не знают.

Митрофан вздохнул:

– Что делать будем, Юра? Думал – по горячим следам другие гнезда воровские разгромить, людишек повязать – ан не выходит. Сейчас вот думаю – посаднику Псковскому их передать или в Москву везти?

– Митрофан, я в таком деле тебе не советчик. Мое задание было – найти и помочь их захватить.

– Да, знаю, посоветоваться просто не с кем. Сделаю что не так – князь живьем в землю закопает. Крут он у нас. С воинами что советоваться? Они только сабельками махать горазды. Все мысли только о выпивке и девках. Какой с них спрос? А ты – человек непростой, не каждому князь особые поручения дает. Опасный ты человек! Подозревал, но сам не видел. Так что присоветуешь?

– Посаднику отдашь – вся слава у него будет, он и государю доложит, что разгромил татей. К тому же, не знаю, каков у него палач, не помрут ли раньше времени пленные?

– Разумно молвишь. Доставлю-ка я их в Москву. Пусть дольше, зато князь сам распорядится.

На том и порешили. Я отправился в Псков – за конем. Ратники княжеской дружины остались в кузнице – после долгого похода из Москвы надо было дать передохнуть всем – и людям, и лошадям.

Через день я уже на своем коне присоединился к отряду, и мы все вместе выехали в Москву. Пленники были привязаны к седлам заводных коней, к тому же время уже не поджимало так сильно, поэтому ехали – где шагом, где рысью.

С первым снегом въехали в Москву. Не выдержал боярин псковский допроса с пристрастием, многих выдал, но то уже была не моя забота, а псковского наместника. Мы с дружинниками отдыхали в воинской избе, занимались упражнениями по совершенствованию мастерства кулачного боя, на саблях, на ножах.

Через месяц меня вызвал князь.

– Чести великой ты удостоен. Сам государь хочет на тебя посмотреть. Завтра после обеда надень самую лучшую одежду, бороду оправь – вместе поедем.

Весь день я приводил одежду и себя в порядок. Дружинники уже знали о том, что я предстану перед государем, и бросали на меня завистливые взгляды.

Выехали на конях, чтобы не испачкать сапоги. Оставили коней у коновязи под присмотром слуги и вошли через ворота Спасской башни в Кремль. Я вертел головой, сравнивая этот Кремль со знакомым мне по экскурсиям нынешним. Кое-что узнавалось – например, колокольня Ивана Великого, Успенский собор, Кремлевский дворец – жилые палаты государя.

Нас провели через боковой вход и, поднявшись на второй этаж, мы попали в небольшой зал, в углу которого стояло обитое красным бархатом кресло. Вскоре вышел и он сам, прошествовал к креслу. Все согнулись в поклоне. Усевшись, государь милостиво кивнул князю.

– Так это тот молодец, о котором ты сказывал?

– Он самый!

Князь чуть подтолкнул меня вперед. Я поклонился. Как себя вести с государем, я не знал, решил действовать по обстановке.

– Шустер, нужное и важное дело для меня сделал, не без Божьей помощи. Язык за зубами держать умеешь ли?

Князь подал голос:

– Он уже не раз отличался подвигами во славу Отечества, государя и веры. Перед псковским делом зело помог тульскому воеводе в обороне города от крымчаков.

– Гляди-ка, – удивился государь. – Такие молодцы нам на службе нужны. И головой работать может, и при случае – сабелькой вострой помахать. Семья большая ли?

– Холостой пока.

– Что в награду хочешь?

Я смутился. О таком повороте разговора и не предполагал.