Регент - Николай Романов

В результате Осетру стало известно о разногласиях, существующих между нынешним президентом Академии наук Алексеем Петровичем Соболевским и молодым профессором кафедры структуры пространства Сахаровского университета Константином Комаровым.

После чего последовал немедленный вызов Комарова на аудиенцию к регенту.

Он оказался довольно молодым человеком лет тридцати пяти – из тех росских талантов-самородков, что страна рождала во все времена. И как всякому самородку ему пришлось пробиваться сквозь плотные ряды профессионалов, занимавших свое место уже только потому, что родились в семьях ученых и изначально обладали связями, какими упомянутым самородкам приходилось обзаводиться годами, а то и десятилетиями упорного труда.

Ученый сразу понравился Осетру.

Присутствовала в нем некая основательность, более свойственная пожилым академикам, и явная вера в свои силы.

И поддавшись голосу интуиции, Осетр рассказал ему историю бегства бывшего императора (не вдаваясь, естественно, в имена и подробности происшедшего).

– Ваше высочество, – воскликнул Комаров, – это говорит об одном: моя теория структуры пространства верна! Согласно доминирующим в настоящее время научным взглядам, апологетом которых является господин Соболевский, римановы туннели образуются случайным образом, следуя основным постулатам теории хаоса. Я же считаю, что туннели можно проложить из конкретно заданной пространственной точки в другую заданную точку. Увы, для нашего академического сообщества главным является то, что мои постулаты совершенно противоречат теории хаоса… Вы не подумайте, ваше высочество, что я жалуюсь на соперника, но ошибка научного руководства может стать ошибкой руководства политического, а значит, и всей страны. Судя по вашему рассказу, кто-то уже освоил перемещение по Галактике с помощью рукотворно создаваемых римановых туннелей. А если учесть, что у нас не существует средств обнаружения этих пространственных образований…

– Подождите, профессор, – прервал его Осетр. – Что значит «не существует»? Мы же пользуемся этими вашими туннелями! Они отмечены на всех картах, присутствуют во всех лоциях…

Комаров позволил себе легкую усмешку.

Впрочем, надо полагать, ученый и не отвлекался на соображения, что он может позволить себе, а что не может.

У него тоже имелась интуиция. И она говорила, что судьба свела его с человеком, который может изменить всю жизнь Комарова.

– Ваше высочество! Мы пользуемся римановыми туннелями, образованными самой природой. Мы открывали их местоположение в течение полутора веков методом многочисленных наблюдений гравитационной обстановки в конкретных участках пространства. Если мы не представляем себе само существование рукотворных туннелей, как мы можем говорить о средствах наблюдения за ними?

Осетр с трудом не позволил себе допустить на физиономию усмешку глубокого удовлетворения.

Интуиция не подвела его.

Он с самого начала решил, что корабль Владислава вовсе не потерпел аварию. Он с самого начала решил, что отцу попросту удалось удрать из столичной системы – путем, неведомым отечественной науке.

– А отсюда можно сделать весьма неутешительные выводы, – продолжал Комаров. – Существует немалая вероятность, что возле наших обитаемых планет в один весьма не прекрасный момент могут объявиться вражеские военные корабли, и мы окажемся совершенно беззащитны перед ними. Ибо они будут способны добираться туда, куда хотят, а мы – туда, куда можем.

Нет, конечно, он был не совсем прав, этот Комаров. Но большая доля истины в его рассуждениях присутствовала.

Ибо входы в природные туннели существуют возле каждой обитаемой планетной системы. Однако от туннеля надо еще несколько часов добираться до соседней с ним системы. А если вражеский корабль окажется способен объявиться прямо внутри межпланетного пространства, то этот факт позволит противнику получить решающее преимущество.

Пока росский фрегат доплетется до планеты, которую атаковал враг, защищать уже станет нечего и некого. И это – самое главное!..

– Что же вам нужно, профессор, чтобы ваша теория дала быстрые практические результаты?

Комаров снова легко усмехнулся:

– Ну не скажу, что я сидел сложа руки. Кое-какие наработки на моей кафедре уже сделаны. Но этого, к прискорбию моему, очень мало. Надо переходить из области теории и расчетов на испытательную базу. Нужны модели. – Он рубанул рукой воздух. – В общем, ваше высочество, требуется срочно создать новый институт структуры пространства.

Создавать на голом месте целый институт – это вам не баран начихал! Это потребует времени и весьма немалого. А мы, похоже, и так уже катастрофически опаздываем по сравнению с нашими вероятными противниками…

Нет, тут требуются откровенно кардинальные меры!

– Подождите-ка, профессор… Насколько мне известно, институт структуры пространства в стране давно существует.

– Существует, ваше высочество! Но в этом учреждении всем заправляет ретроград Соболевский! Его отношение к моим научным трудам известно! – У Комарова от возбуждения покраснели щеки. – Если бы не Соболевский, отечественная наука, занимающаяся пространством, давно бы сделала гигантский шаг вперед!

– А если я подчиню академика Соболевского вам? Произведу, так сказать, административную реформу в вашей области… Если академик будет вынужден работать на развитие теории профессора Комарова и на ее немедленное приложение к практике?

Комаров остолбенел.

– Но… Как же… Да он никогда не согласится! Да он тут же начнет ставить мне палки в колеса! А то и откровенно саботировать работу!

– Это уже, извините, моя задача, профессор, – все организовать таким образом, чтобы он не ставил вам палки в колеса и не опустился до саботажа… Вы согласны, что, создавая институт с нуля, мы вообще рискуем опоздать? И он в конечном итоге может нам уже вообще не понадобиться?

Комаров тяжело вздохнул:

– Согласен, ваше высочество!

– Значит, иного выхода не существует. Ни у вас, ни у меня! Сегодня же вы получите соответствующие документы! И с завтрашнего дня прошу… велю вам приступать к работе на новом месте. Срочно набирайте людей, заказывайте необходимое оборудование. И торопитесь! Может статься, что от вашей работы будет зависеть судьба всей Империи!

– Я понимаю, ваше высочество! – Молодой профессор немедленно проникся торжественностью момента. – И я обещаю вам, что сделаю все возможное, чтобы…

– Этого мне мало, профессор! Все возможное сделает кто угодно. В том числе и академик Соболевский… Нужно, чтобы вы сделали и невозможное!

Лицо Комарова стало еще более торжественным. Теперь в его глазах светилось самое настоящее благоговение.

– Значит, я сделаю все невозможное, ваше высочество!

На сем они и расстались.

Результаты встречи весьма удовлетворили Осетра. Он был уверен, что Комаров теперь примется рыть носом землю в поисках решающего успеха.