Солнце полуночи - Стефани Майер

- Да, точно, - отозвался я, возвращаясь к беседе прежде, чем я полностью погрузился бы в мрачные размышления. - А тебя мы назовем "Джейн"?

Она наклонялась ко мне через стол, в ее широко открытых глазах больше не было места шуткам и раздражению.

- Как ты узнал? - она спросила с напором, понизив голос.

Должен ли я раскрыть ей правду? И, если да, то какую ее часть?

Я хотел открыться ей. Я хотел заслужить доверие, которое я все еще мог видеть в её глазах.

- Мне ты можешь довериться, - прошептала она, вытягивая одну руку вперед, как будто желая коснуться моих рук, покоившихся передо мной на столе.

Я отодвинул их от неё - мне была ненавистна сама мысль о её реакции на мою холодную каменную кожу - и она убрала свою руку.

Я знал, что мог ей доверять, и быть уверенным в сохранности своих тайн; она целиком и полностью этого заслуживала. Но я не мог доверить их ей, так как не был уверен, что она не придет от них в ужас. А тайны, определенно, должны были напугать ее. Правда была ужасной.

- Не знаю, есть ли у меня теперь вообще выбор, - пробормотал я. Мне припомнилось, как я когда-то поддразнивал ее, называя - "исключительно невнимательной". Тем самым оскорбив ее, если я правильно прочитал это по ее лицу. В конечном итоге, я мог исправить эту единственную несправедливость:

- Белла, я был не прав - ты гораздо более наблюдательна, чем я ожидал.

И, хотя она не осознавала, я уже дал ей много зацепок. Она ничего не пропустила.

- Я думаю, ты во всем был прав, - сказала она, улыбаясь и тем самым дразня меня.

- Зачастую, так оно и есть. - Это было совершенно обычным делом, знать, что должен делать. Я всегда был уверен в выбранном мной пути. А теперь все было таким разрозненным и беспорядочным.

И все же, я не хотел ничего менять. Мне не нужна жизнь, не имеющая смысла. Пусть этот беспорядок будет, если он значит, что у меня есть шанс быть с Беллой.

- По поводу тебя, Белла, я еще кое в чем допустил ошибку, - я продолжал, выбрав другую тему:

- Ты не магнит, притягивающий несчастные случаи - это не достаточно широкое понятие. Ты - магнит для неприятностей. Если, в радиусе десяти километров, будет что-то опасное, то оно неизменно найдет тебя.

Почему ее? Что она сделала, чтобы заслужить подобное?

Лицо Беллы снова посерьезнело:

- Себя ты тоже считаешь опасным?

В ответе на этот вопрос четность была важна как никогда.

- Определенно да.

Она немного сузила глаза - теперь без подозрения, но с большим интересом. Она снова потянулась рукой через стол, медленно и целенаправленно. Я отодвинул свои руки на расстоянии сантиметра от нее, но она проигнорировала это, решив дотронуться меня. Я задержал дыхание - на этот раз не из-за ее аромата, а из-за внезапного, подавляющего напряжения. Страх. Моя кожа внушит ей отвращение. Она убежит прочь.

Она слегка провела кончиками пальцев по тыльной стороне моей руки. Жар от ее, столь нежного прикосновения, не походил ни на что, что я когда-либо чувствовал прежде. Это было практически настоящее наслаждение. Практически, за исключением моего страха. Я следил за ее выражением, пока она ощупывала холодный камень моей кожи, все еще затаив дыхание.

Уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке.

- Спасибо, - произнесла Белла, встречаясь со мной взглядом. - Это уже во второй раз.

Ее мягкие пальчики задержались на моей руке, как будто это доставляло ей удовольствие.

Я ответил так обыденно, как только смог:

- Давай этим и ограничимся, согласна?

Она скорчила рожицу, но согласно кивнула.

Я вытянул свои руки из-под ее. Каким же восхитительным было ощущение от ее прикосновений! Но я не собирался ожидать чуда и испытывать ее терпение, ведь все могло резко измениться не в лучшую сторону. Я спрятал руки под столом.

По выражению ее глаз можно было легко все прочитать; хотя ее мысли были все такими же беззвучными, я мог в них увидеть, в равной степени, доверие и удивление. Именно в тот момент я осознал, что мне бы хотелось отвечать на ее вопросы. Причем это совершенно не потому, что я был ей чем-то обязан. И не потому что я хотел, чтобы она доверяла мне.

Я хотел, чтобы она узнала меня.

- Я следовал за тобой в Порт-Анжелес, - сказал я ей, слова слетали с языка слишком быстро, так, что мне не удавалось сделать их такими, как нужно. Я знал, как опасна может быть правда, я очень рисковал. В любой момент, ее неестественное спокойствие могло перерасти в истерику. Наоборот, осознание этого, заставляло меня говорить быстрее:

- Я никогда не пытался прежде спасать кого бы то ни было, и это гораздо труднее, чем можно было предположить. Но может быть, все дело в тебе. Обычные люди, кажется, не попадают в течение дня в такое количество катастроф.

Я ждал появления реакции.

Она улыбнулась. Уголки ее губ поползли кверху, а шоколадные глаза излучали тепло.

Я только что признался, что преследовал ее, а она улыбалась.

- А ты не думал, что в тот день мне было суждено попасть под фургон Тайлера, а ты нарушил весь ход событий? - спросила Белла.

- Не только в тот день, - ответил я, опустив глаза и уставившись на темно-бордовую скатерть, плечи мои опустились. Крушились мои защитные барьеры, правда вытекала все так же свободно и опрометчиво.

- Твоя судьба была предрешена тогда, когда мы впервые повстречались.

Это было правда и я ненавидел её. Я был в ее жизни подобно подвешенному лезвию гильотины. Походило на то, как будто она была отмечена для смерти жестокой и несправедливой судьбой - кажется, мне было отведено место некоего инструмента, которым та же самая судьба старалась казнить Беллу. Я попытался "оживить" такую судьбу - ужасный гризли, ревнивая ведьма, мстительная гарпия - вот что выходило.

Мне нужно что-то, кто-то, ответственный за эту несправедливость - таким образом, у меня бы появилось нечто, с чем можно бороться. Что-нибудь, что угодно, что можно разрушить, так, чтобы она могла быть в полной безопасности.

Белла сидела тихо-тихо; дыхание участилось.

Я наблюдал за ней, зная, что в конечном итоге увижу тот ужас, которого я так дожидался. Допускал ли я вообще, как близко я был к тому, чтобы убить ее? Ближе того фургона, который затормозил в сантиметрах от того, чтоб не задавить ее. И все же, ее лицо было по прежнему спокойно, ее глаза, все еще внимательны, они излучали только заботу.

- Ты это помнишь? - она должна была помнить это.

- Конечно, - отозвалась Белла совершенно спокойным голосом. Ее глубокие глаза были полны понимания.

Она знала. Она знала, что я хотел убить ее.

И где же крики?