Хоббит, который слишком много знал - Вадим Проскурин

Странно здесь меряют магию, миллидух — вовсе не абстрактная единица, как я думал вначале. Миллидух — это одна тысячная количества маны, потребного для того, чтобы поддерживать существование одного магического духа в течение одного месяца. А магический дух — одно из простейших магических существ, не умеющее почти ничего, кроме как черпать энергию из магического узла и пересылать ее хозяину. Василиск потребляет маны в семь раз больше, чем дух, и несложно подсчитать, что всей магической энергии этого города не хватит даже на то, чтобы поддержать существование двух василисков, пасущихся в бестиарии, не говоря уже о пауках, плетущих сети неподалеку от василисков. Только энергия магических узлов позволяет Оберику держать в своем войске этих тварей.

Ясенгард толкнул дверь собора, и мы вошли внутрь. Многочисленные фрески и статуи должны повергать каждого входящего халфлинга в глубокое мистическое потрясение, но какое мне дело до этого? Я-то знаю, что аккумуляция маны не несет в себе ничего сверхъестественного. Ясенгард немедленно опустился на колени перед фреской, изображающей халфлингов, занятых каким-то сложным обрядом, а я двинулся вглубь собора. Откуда-то появился пожилой седовласый халфлинг в длинном белом балахоне.

— Что привело тебя сюда, брат мой? — обратился он ко мне, и меня чуть-чуть покоробило. Я сразу понял, что «брат мой» — это не более чем вежливое обращение, но неприятно слышать, как совершенно посторонний человек называет тебя братом.

— Я хотел бы побольше узнать о мире, — ответил я.

— Кто ты? — немедленно поинтересовался мой собеседник.

— Я прибыл в этот мир совсем недавно и еще не получил определенного статуса.

— Ты из детей Творца? — изумился халфлинг. — Уже около десяти лет в Сакред Вейл не приходили дети Творца. Твое явление поистине удивительно.

— Нет, почтенный, — сказал я. — Мое появление еще более удивительно. Я явился в Арканус из другого мира, и этот мир — не Миррор.

— Ты говоришь глупости, юноша, не существует других миров, помимо Аркануса и Миррора.

— Может, ты еще скажешь, что любое заклинание едино и неделимо? — усмехнулся я.

— Конечно!

— Может, ты скажешь, что халфлингам недоступна иная магия, кроме метания огнешаров, излечения живых существ и дезактивации местности?

— Конечно.

В этот момент Ясенгард, завершивший наконец сложный ритуал входа в собор, вмешался в разговор и испортил мое нехитрое развлечение.

— Приветствую тебя, почтенный Атлон, — сказай он. — Я хочу увидеть бургомистра по неотложному делу!

— В чем состоит твое дело? — спросил Атлон, подозрительно косясь на меня.

— Этот почтенный халфлинг, — Ясенгард показал на меня, — его зовут Хэмфаст, он молодой сын Творца, он только что прибыл в Арканус, но он помнит, что с ним происходило в предыдущей жизни в ином мире, и он владеет невиданной магией.

Атлон состроил скептическую гримасу:

— Невиданной магией? Ну-ну… — И скрылся в полумраке.

— Зря ты начал шутить над ним, — прошептал Ясенгард. — Это священное место, шутки здесь неуместны. Надеюсь, Буридан сделает скидку на то, что ты еще не знаешь наших законов.

— Буридан — это кто? Бургомистр?

Ясенгард кивнул, началось долгое ожидание. Я отметил, что Ясенгард заметно нервничает. Непонятно, ведь воин на то и воин, чтобы воспринимать спокойно, без лишнего волнения все, что только может встретиться на его пути. У нас юношей-хоббитов учат этому с первых дней воинской службы. Может, Ясенгард ощущает потоки злой силы, концентрирующиеся вокруг алтаря? Нет, вряд ли, он же воин, а не шаман.

Атлон выплыл из темноты, как мантикора из тьмы сарая в тот вечер, когда почтенный Никанор принял глупую смерть. Интересно, почему я вспомнил сейчас именно об этом? Предчувствие?

— Почтенный Буридан готов принять вас в малом кабинете, — сказал Атлон, и мне сразу бросился в глаза резкий контраст между медоточивым тоном, которым были произнесены эти слова, и злой торжествующей усмешкой в глубине прозрачных стариковских глаз.

Ясенгард уверенно шагнул в темноту, я последовал за ним. Как только мы покинули круг, образованный небесным светом, проникающим под своды собора сквозь гигантское круглое окно в центре фасада, сразу оказалось, что темнота не так уж и непроницаема, что кажется таковой только по контрасту. Наши шаги гулким эхом в гигантском зале. Непонятно, какой смысл строить в таком маленьком городке такое oгромное святилище? Неужели этот алтарь не может работать так же эффективно в маленькой деревянной часовне?

Мы поднялись на второй этаж и свернули в полутемный коридор, освещенный лишь острыми лучами небесного света, врывающимися сквозь узкие бойницы. Странное зрелище — будто огненные мечи пронизывают тылу, их сверкающие лезвия серебрятся тысячами пылинок, танцующих в потоке света, как птицы танцуют в дотоке воздуха, и от этого тьма между бойницами кажется еще более густой.

Я заметил охрану бургомистра только тогда, когда мы подошли к массивной дубовой двери в конце коридора. Двое воинов-халфлингов в легких кольчугах и примитивных шлемах-шишаках с короткими прямыми мечами на поясе. Приглядевшись, я различил два прислоненных к стене маленьких круглых щита из толстой кожи на деревянном каркасе. Рядом со щитами лежали две пращи, а неподалеку от каждой — увесистый мешочек, очевидно с боеприпасами. Что-то в этих пращах показалось мне необычным, но я так и не понял, что именно — призрачный свет, не рассекающий тьму, а лишь усугубляющий ее, не позволяет различать все подробности окружающих предметов. Теперь понятно, почему в этом коридоре такое странное освещение — злоумышленник заметит охрану не раньше, чем получит камнем в лоб. Но почему у них такое примитивное оружие ближнего боя? Я пристальнее вгляделся в короткий меч-огрызок одного из охранников и почувствовал, как от каждого предмета ощутимо тянет магией.

— Почтенный Буридан ждет меня, — сообщил охранникам Ясенгард и постучался в дверь. Охранники не обратили на эти слова никакого внимания, они разглядывали меня, и под их взглядами мне стало неуютно. Голос из-за двери что-то неразборчиво прокричал, Ясенгард открыл дверь, и мы вошли внутрь.

Кабинет бургомистра, против ожидания, оказался совсем крошечным, примерно десять на десять футов. Большую часть его площади занимали три письменных стола, составленных вместе, сплошь заваленные свитками пергамента и папируса. Роскошное деревянное кресло с резными подлокотниками, в котором сидел маленький толстенький халфлинг неопределенного возраста, резко контрастировало с предельно функциональным стилем убранства этой комнаты. Позже я узнал, что у бургомистра есть другой, куда более представительный кабинет для официальных приемов, а эта каморка служит ему только для повседневной работы. То, что нас пригласили именно сюда, могло означать одно из двух — либо большую честь, либо столь же большое недовольство, а реально это означало… Но по порядку.

Несколько секунд Буридан напряженно вчитывался в какую-то бумагу, не обращая на нас внимания, потом поднял близоруко прищуренные глаза, пристально вгляделся в меня (если его прищур действительно вызван близорукостью, то вряд ли ему удалось меня рассмотреть), перевел взгляд на Ясенгарда и раздраженно воскликнул: