Рождение победителя - Артем Каменистый

Монстр, яростно ревя, вырвал из земли левую лапу, начал слепо размахивать ею перед собой, надеясь зацепить мучителя. Он не мог видеть, как за спиной из скопища веток выбирается сгорбившаяся фигура, закованная в латы. И взмаха топора тоже не заметил.

Тук не подвел: не пытаясь замахиваться на невозможное, атаковал поврежденную ногу. Доводилось мне видеть, как этот сильный человек в один удар сносит приличное деревце, вот и сейчас то же самое проделал. Нет – одного удара не хватило. Но горбун бил и бил, с дивной скоростью. А я, обойдя тварь сбоку, угостил ее в голову со своей стороны, отвлекая. Ослепший дезориентированный монстр, атакуемый с разных сторон, представлял собой жалкое зрелище. Его разделывали, будто выброшенного на берег кита, а он лишь орал, неловко отмахиваясь «буром».

Тупая гора вонючего мяса. И чего я поначалу так испугался? Это все Зеленый виноват – панику развел.

После пятого удара копач рухнул, глубоко зарывшись в лесную подстилку. И тут же на его плечо из скопища ветвей прыгнул Амед. Припал на колено, высоко поднял сомкнутые на рукояти кинжала руки, со всей дури вбил узкое длинное лезвие в макушку.

Тело твари еще не начало корежиться в агонии, а я уже не обращал на нее внимания. Не знаю почему, но хескам в вопросе убийства доверяю безоглядно. Если дать им возможность, то клиент неизбежно умирает, и такие исключения, как я, лишь подтверждают правило. К тому же у этого монстра макушка – слабое место.

Меня теперь занимал второй. Тот самый крикун, или носач, а может, нюхач. Да все равно уже – затих он что-то. Нет, я не соскучился по его чарующему голоску, но как-то это все подозрительно.

Вот только теперь разглядел. Уродец метра полтора ростом. Тоже антропоморфен, весь какой-то серо-бурый, морщинистый, корявый, нескладный, несимметричный. Со спичками-руками, заканчивавшимися веером кривых когтей, с громадным, расширяющимся к кончику мокрым носом, с мелкими глазками, глубоко спрятавшимися над ним. Этой мумии гномика-великана место в стеклянной бочке с формалином, а она карабкается по вывороченным корням с явным намерением добраться до Альры. Та молча обстреливает его с господствующей позиции, причем успешно – «карлик» напоминает подушку для булавок. Но непохоже, чтобы его это сильно беспокоило.

Бежать за арбалетом некогда – тварь вот-вот доберется до девушки. Метод скоростного спуска с поваленного дерева пришлось повторять в обратной последовательности, а затем мчаться по стволу.

Добрался до комля вовремя – Альра как раз отложила лук в сторону и взялась за короткий меч, пытаясь им пощекотать когтистые лапки. «Карлик» с завидным проворством успевал их отдергивать и подтягивался повыше, примеряясь половчее ухватить рыжую за сапожки.

Даже длины Штучки не хватало, чтобы до него достать, а лазить с нею по переплетению корней затруднительно. Выхватив из ножен матийца, я от души размахнулся, швырнул. Попасть острием не получилось, но это и не потребовалось – удар клинка по непонятно за что цепляющемуся «гномику» сработал, как и задумано. Тварь, повторив свой коронный визг, полетела вниз, вращаясь в полете. Приземление было «удачным» – на макушку. Человек бы убился, а эта мерзость села, начала трясти головой, пытаясь сфокусировать зрение. Последнее, что она увидела в своей темной жизни, – как громыхающая железом фигура на бегу замахивается огромным топором.

– Альра! Ты жива?

– Да!

– Смотри по сторонам! Где третий?!

– Какой третий?!

– Ну этот… Носильщик!

– Не вижу.

– Да нет его, – сказал приближающийся Амед. – Похоже, шайка старая: копач и нюхач матерые. У таких часто недобор: потеряли они своего несуна.

– Не слушай его! – поддержал меня Тук. – Осмотрись внимательнее – тебе сверху виднее.

Амед указал на попугая:

– Птица успокоилась. Больше не кричит. Вон уселась и перышки чистит.

Тут и я понял, что нагнетать обстановку дальше не следует.

– Ладно. Похоже, их и правда только двое было. Все целы? Тук! Тебя сильно приложило?

– Да нет. Латы выручили. Так – поколотило чуток, но это только для пользы.

– Собираемся и уходим. Эти вопли, наверное, в Ортаре слышно было – другие твари могут набежать, а нам еще до озера идти и идти.

Амед, развернувшись, на ходу буркнул:

– Не везет. Завтра небо должно стать нормальным, и погань днем не станет шастать.

– До завтра мы тут не доживем – надо бежать со всех ног.

– Мальчик не врет, – поддакнул попугай, настороженно озираясь по сторонам.

Видимо, что-то чуял.

Нехорошее.

* * *

Плохие предчувствия имеют неприятное свойство сбываться. Второй раз на нас напали спустя приблизительно три часа – тройка тварей догнала по следам. Эти были хоть и помельче, но тоже не подарок, и лишь предупреждение попугая позволило успеть занять господствующую позицию. В короткой ожесточенной схватке со шлема Тука сорвали забрало, Альра осталась с десятком стрел – остальные переломали подраненные твари. Но обошлось без ранений и потерь.

Продвигались мы чуть ли не бегом, устраивая привалы столь короткие, что едва успевали дыхание выровнять. На ночлег останавливаться не стали – это даже не обсуждалось. Путь до озера занимает сутки с лишним, но сидеть в темноте посреди леса, кишащего тварями… Ну уж нет.

Во время ночного перехода нам пришлось браться за оружие дважды. И пусть эти противники были самыми слабыми из встреченных, но и мы начали уставать: ошибались, двигались не так быстро, как днем, да и глаза во мраке часто обманывали. Клинок Штучки рассекал очередную тварь, а я мечтал лишь об одном: если кого покалечат, то лишь бы не пострадали ноги. Тогда придется тащить раненого, а это конец – не уйти. Физически чувствовал, как вокруг сжимается полукольцо загонщиков. Демы это подоспели или твари набежали со всего леса, но Зеленый почти непрерывно шикал, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. Нечисть была близко, и с каждым потерянным мгновением разрыв сокращался.

Она гораздо быстрее нас.

* * *

На берег озера мы выскочили в предрассветных сумерках. Четыре тела, обессилевших до состояния выжатой тряпки. К тому времени латы Тука были измяты до состояния частичной потери подвижности в шарнирах, Альра, давно растратившая стрелы, тащила мой арбалет с парочкой оставшихся болтов. Метательных ножей не осталось ни у меня, ни у хеска, к тому же Амед баюкал сломанную руку. То, что более серьезных травм не оказалось, можно считать чудом. Ну и немного выручал горбун, обожавший принимать на себя первый удар. Стоически относившийся к синякам и ссадинам, он легко отделывался благодаря крепким доспехам покойного сэра Флориса.

Про себя скромно промолчу. И про Штучку, наносившую врагам львиную долю урона. Спасибо, родимая, что дождалась меня на грязном полу пещеры: без тебя мне бы сегодня инвалидность организовали.