Целительница. Первое испытание - Наталья Бульба

«Уже» или «еще» – сказать трудно, но работавшие внутри корпусов спасатели утверждали, что самых тяжелых медикам они передали.

– Вторая лаборатория подтвердила, что с подобным токсином раньше не сталкивались. Новая разработка.

Зам находился в оперативном зале стрелкового клуба, да только совмещение технологий и магии позволяло при общении забывать о расстоянии, так что Андрей встретил направленный на него взгляд Стрельникова, словно тот сидел напротив. Тщательно взвесив сказанное, недовольно поморщился.

Промышленный шпионаж в их мире цвел буйным цветом. В чужие секреты лезли все – и зарубежные разведки, и государственные структуры, и родовые службы безопасности, имевшие свой меркантильный интерес.

Сохранить при таком раскладе новые разработки было серьезной задачей. И практически невыполнимой. Что-то где-то когда-то обязательно всплывало. И хотя чаще всего информация выглядела не только неполной, но и противоречивой, при должном старании сделать какие-либо выводы было вполне возможно. Или хотя бы отследить историю слухов и предположений, «когда» или «если» новинка все-таки увидит свет.

Вариант с использованным токсином относился к той категории, когда нигде и ничего. По крайней мере, это утверждали эксперты уже второй лаборатории. И не просто лаборатории – главной императорской, в которую стекались данные со всей империи.

– А ведь они его должны были испытывать, – словно вместе с ним пройдясь по цепочке рассуждений, недовольно произнес Стас.

Внешне Андрей никак не отреагировал – напрямую событие этого утра их мало касалось, но внутренне дернулся.

Что-то происходило в последнее время в недрах служб, ответственных за порядок в империи. И ведь не сказать, что совсем уж разгильдяйство – среди тех, с кем приходилось контактировать, все были серьезными профессионалами, но вот к тем, кто работал на местах, вопросов становилось все больше.

Андрей хотел сказать, что пора заряжать аналитиков, но промолчал. О существующей, на его взгляд, проблеме князю он доложит, а дальше…

Перед клубом стояли свои задачи. И от качества и своевременности их выполнения тоже зависели чьи-то жизни.

– Триста двадцать один…

Кулаки сжались сами собой. Трагедия такого масштаба…

Информацию о контакте Марины Волынской, княжеской внучки и студентки Московского Императорского университета, с завлекалой из «Валите в свою провинцию» заинтересованным лицам передали еще в понедельник. И если за терактом стояли именно эти твари…

– Тебе не кажется, что подозрения с Ушаковых мы сняли слишком рано? – вдруг сбил его с мысли Стрельников.

Андрей сначала не понял, о чем сказал Стас, потом, оценив услышанное с разных сторон, нахмурился.

О наркотиках он помнил. И о производстве, и о каналах сбыта.

И об Артемии Зубове, чей заводик привлек их внимание тем, что прекрасно вписывался в схему, тоже не забывал.

А вот Ушаков, как и сказал Стрельников, ушел на второй план. Стоило признать, что по объективным причинам – и повторная комиссия ничего криминального на фармпроизводстве не обнаружила, но история с ночными клубами, принадлежавшими роду Ушаковых, не давала покоя. Уж больно свободно чувствовали себя там не только распространители дури, но и те самые завлекалы.

– Триста двадцать три…

Андрей не пропустил, как медленно выдохнул Стрельников, успокаивая всколыхнувшуюся ярость.

Счетчик щелкал… Обвиняя то ли в халатности, то ли в саботаже, то ли в предательстве. А может, и во всем сразу, что выглядело вполне логично. Один махнул рукой, другой закрыл глаза. А третий…

Третьего хотелось сразу пристрелить. Чтобы неповадно было.

Город практически вымер. Вокзалы, аэропорты, автобусные станции… Красная угроза! На дорогах только спецтехника. Подняты все службы. И гражданские, и военные. Патрули в пределах визуальной видимости.

Такого не было даже в период военных конфликтов!

Впрочем, подобных терактов история империи тоже не фиксировала. И это заставляло вновь и вновь задумываться о том, кто и что делал не так.

Или – не делал, что в принципе было одно и то же.

– Трубецкой…

Хлопонин выглянул в окно – машина князя как раз разворачивалась, направляясь в этот же сектор, бросил взгляд на часы.

Пятьдесят минут пополудни…

Первый раз с князем пересеклись около половины десятого – император требовал дать ему хоть что-то, способное пролить свет на происходящее.

Трубецкой был не единственным, кому предстояло объясняться перед главой империи. И даже не в первой десятке тех, кто нес ответственность за гибель студентов – в Тайной коллегии князь отвечал за угрозы со стороны родовитых дворян, имевших свои взгляды на то, кто должен управлять государством. Но!

Трубецкой – это Трубецкой! Ему до всего было дело.

Первыми к ним заглянули два бойца из охраны князя. Один дернул дверь, тут же наведя короткоствол, обещая изрешетить любого, кто дернется. Второй тоже не поскупился на аргументы, но, убедившись, что внутри, кроме самого Хлопонина и оператора, никого не было, расслабился и отступил.

Был еще и третий – Андрей «чувствовал» его присутствие, но это уже рядом с кабиной водителя.

Позеры!

Красовались перед парнями Владимира, что скрытно контролировали периметр.

– Его превосходительство просит вас выйти. – Второй, продолжая держать ствол горизонтально, сделал шаг в сторону.

– Ну если просят… – поймав себя на том, что его клинит на первом, втором и третьем, пробурчал Андрей. Выбрался из машины.

Трубецкой тоже покинул салон автомобиля. Кивнув ему на пустующую террасу, пристроенную к кафешке, направился в ту сторону.

Андрей догнал его, когда князь успел устроиться за крайним столиком.

– Все настолько хреново? – оценив закаменевшее лицо Трубецкого, сел он напротив.

И ведь знал…

Тяжелое свинцовое небо. Нудный, выматывающий дождь. И никого… Словно вымерло.

И только тишины, соответствующей вот этому «вымерло», не было. Воющие на все лады сирены. Шум винтов вертолетов. И не только тех, что вывозили тяжелых пострадавших, но и военных, барражировавших над Москвой.

Оператор несколько раз передавал картинку с площади перед университетом. Несмотря на запрет…

Никакой запрет не мог остановить людей, желавших узнать, что случилось с их знакомыми и близкими.

Недостаток информации, вполне оправданный страх и пусть еще не горе – списки погибших пока не были опубликованы, но уже его предчувствие, сбивали их в монолит.

И это было жутко. Потому что толпа безумна в своей сути. И стоит только ее качнуть…

Думать о возможных жертвах еще и с этой стороны не хотелось.