Первый ученик - Аня Сокол

Вернее, самую. Очередной пинок армейским ботинком, и Лиса с приглушенным криком упала.

– Шрам не принимает отказов, мальчики и девочки.

Еще один удар – и девушка попыталась отползти в сторону. Тир продолжал целиться в Калеса, второй автоматчик опять поднял ногу. В его глазах не отражалось ничего: ни удовольствия, ни злорадства, как и тогда в лесу, когда он целился в Грошева. Он выполнял свою работу, и не более.

Макс был зол на Настю, и эта злость продолжала тлеть внутри, так и не находя выхода. Обманщица, лгунья, воровка, лицемерка и притворщица из высокого рода. Видят боги, он подпишется под каждым словом, несмотря на ее оправдания. Слова никогда не могут затмить поступки. Но что он ни чувствовал бы, он не смог бы стоять вот так и пинать девушку. Не настолько он «крут». Или испорчен. Говорят, щепетильность с возрастом проходит, может быть, так и будет, но не сейчас.

Он поймал полный боли и обиды взгляд Насти. Она не сталкивалась ни с чем серьезней родительской выволочки. Вряд ли на нее поднимали руку. Она еще не перешагнула порог детства. Они все не перешагнули.

– Режь! – прошептал он, глядя в карие глаза. – Хоть раз послушай меня. Режь контакт! – закричал он.

За секунду до того, как мысок ботинка ударил ее под ребра, девушка провела двумя пальцами горизонтальную линию. Невидимую никому, но так ярко пахнущую гвоздикой.

– Нет, – с разочарованием простонал Калес.

Мужчина пнул, девушка упала, всхлипывая. А солдат закатил глаза, автомат выпал из рук и повис на ремне, ударяясь о бедро. По телу прошла конвульсивная дрожь. Мужчина захрипел, будто в горле у него что-то застряло, что-то, мешающее сделать вдох. Глаза быстро наполнялись кровью, заливая зрачок, пока он не лопнул, пока алая жидкость не перелилась через нижние веки и не закапала на щеки.

Мужчина не мог даже закричать. Они все не могли. Все, в чей разум проникала чужая смерть. Автоматчик вздрогнул раз, второй, под ударами невидимого, врубающегося в плоть топора его повело в сторону. Так погиб Лукин, так теперь погибают его враги.

Макс оттолкнулся от земли и врезался корпусом в Тира. Автоматная очередь, пройдя в сантиметре от головы гвардейца, вспорола грудь того, чей разум был, по сути, уже мертв.

Грошев развернулся, ударом ноги подсекая охранника. Мужчина упал, рефлекторно посылая очередь в потолок. Пули выбили из камня мелкую крошку. Калес подскочил к мужчине и, вырвав автомат, наотмашь съездил прикладом по лицу, отправляя солдата в нокаут.

Призрак схлынул, энергия атаки, истончаясь, уносила с собой запах гнилья. Блуждающий получил свободу и ушел. Призрак, не терпящий на своем пути только одного – мужчин, поднимающих руку на женщин.

Игроков сел, скула кровоточила. Настя продолжала всхлипывать на полу.

– У меня такое чувство, что кишки поменялись местами с сердцем и легкими, – проговорил Леха. – Каждый встречный так и норовит ударить. – Он встал на колено и стащил с мертвого солдата автомат, залитый кровью ремень цеплялся за шею.

Калес помог сестре встать, слезы текли из карих глаз, размывая коричневую грязь.

– И что теперь? – спросил, поднимаясь, Леха, дуло автомата как бы невзначай нацелилось на Лисицына.

– Предлагай, – ответил гвардеец, сжимая автомат.

Ничего не изменилось. У них снова было два автоматчика.

– Лучше я. – Макс посмотрел на парней. – Предлагаю выбираться, а потом уж дискутировать.

– Дураков нет. – Лисицын демонстративно закинул оружие за спину. – Разборки потом.

– Главное – в рукопашную не ввязывайся. Ты в ней не силен, – не удержался от издевки Леха.

– Я это запомню, – кивнул Лисицын.

– Молодцы. – Макс сдернул каску с фонарем с бессознательного Тира. – А теперь советую поторопиться. У меня такое чувство, что времени остается все меньше и меньше.

Грошев карабкался по лестнице, мысленно отсчитывая горизонтальные шахты. Первая, вторая, третья.

– Мы куда-то бежим? – спросил поднимающийся следом Леха. – Или от кого-то?

Четвертая, пятая.

Макс промолчал. Ответа у него не было. Внятного, обоснованного на фактах ответа, только предчувствие, холодом разливающееся по телу, ощущение на грани возможного. Время не просто шло, оно неслось сломя голову. Так бывает, когда бежишь и знаешь, что безнадежно опаздываешь.

Шестая, седьмая. Пустые и темные коридоры.

– Где рабочие? – спросил Грош, невольно останавливаясь. – Где бригадиры? Охранники? Шахтеры?

– И генератор стих, – раздался голос Насти. – Вы заметили, гула больше не слышно?

По глазам скользнул направленный снизу луч фонаря. Лиса, не испытывая брезгливости, присвоила каску покойника.

– Леха, в каких случаях отключают генератор? – спросил Грош и заслонился от света.

– Ты меня с шахтером не путай. Откуда мне знать, какие тут порядки?

– А у вас в поселке? – Макс полез дальше, ускоряя и ускоряя темп.

– По-разному. Когда газ кончается, когда уезжаем, когда планируют сход лавины, когда ведут взрывные работы. Эй!

Макс так неожиданно остановился, что Игроков врезался головой ему в ботинки.

– Взрывчатка, – пробормотал он. – Маркировка «единица» на ящиках и здесь, и в лагере, и у Маста. Это не номер! Это класс опасности!

– Взрывчатые вещества первого класса, – проговорил снизу Калес. – Если нет подкласса, следует исходить из максимальной опасности взрыва массой и радиуса разбрасывания.

– Если случится обвал, несколько любопытных студентов вполне могут сгинуть в штреке. – Грош возобновил движение. – Особенно если взрыв запланирован, а студенты проникли в шахту в обход правил.

– А как же Тир с напарником? – спросил Игроков. – Они вроде как не торопились возвращаться?

– Их могли и не ставить с известность, – ответил Лисицын. – Когда на кону не только деньги, но жизнь, сопутствующий ущерб в расчет не идет. Надо уметь расставлять приоритеты. Ради большего жертвуют меньшим.

– «Сопутствующий ущерб», – с отвращением пробормотал Игроков. – Тебе виднее. Тебе и твоей семейке. Нам бы о чем попроще подумать. Как не свернуть шею, например.

Десятая, одиннадцатая, двенадцатая. Грошев миновал очередной горизонтальный уровень и ударился каской о преграду. Фонарь замигал. От неожиданности Макс присел и, подняв руку, коснулся преграды. Колодец спуска перекрыли пластиной, металл неприятно холодил пальцы.

– Закрыто. – Грошев уперся в преграду, стараясь оттолкнуть, но тяжелый щит, скорее всего, чем-то зафиксировали. – Назад.

– Ищем другой путь. – Сосредоточенное лицо Игрокова попало в круг света, и он спрыгнул в предыдущий горизонтальный коридор.

Подгонять никого не пришлось, нервозность и чувство опасности передались от Макса остальным, они почти бежали по каменной кишке коридора. На вторую лестницу следующего вертикального штрека они наткнулись метров через пятьсот.