Лекарство от смерти - Сергей Раткевич

Остается побег и только побег!

Немногочисленные и тщательно отобранные вещи давно сложены, дальнейший путь разработан подробно и до мелочей, осталось самое главное, самое трудное — уйти из Ордена. Выбраться незамеченным. Это только кажется, что ученику мага, знающему в Фиргснерхе все входы-выходы, сбежать просто. А на самом деле мастера-наставники тщательно следят за каждым. А уж старшие ученики-то! Тем более за таким, как он. За личным учеником Великого магистра, избранным не за примерное поведение и успехи в магии, а за чудовищное ослушание и попрание интересов Ордена. Уж за такими-то наверняка наблюдает не одна пара глаз. И даже не две.

Вначале, когда только осваиваешь азы магической науки, тайного наблюдения не замечаешь вовсе. Потом, постепенно, начинаешь чувствовать. Когда ученик впервые приходит к наставнику с жалобой на то, что ему чудится, дескать, за ним следят, мастер получает ясный сигнал, что его ученик неплохо продвинулся в своем обучении — магическая настройка тела идет как надо. Дальше — больше. К магической слежке в Ордене настолько привыкаешь, что постепенно перестаешь ее замечать. До тех пор, пока ты лоялен Ордену, она тебя попросту не интересует.

А теперь как быть?

Файрет уже успел прочувствовать, что такое — быть личным учеником.

Липкая паутина чужих взглядов, советов, мнений и наилучших пожеланий облепила его со всех сторон. Если ничего не предпринять, она удушит его быстро и эффективно, спеленает в тугой кокон. А то, что впоследствии выберется из кокона… может, у него и вырастут крылья, вот только Файретом оно уже не будет. Файрет очень хотел сохранить себя, даже если ради этого придется навсегда остаться гусеницей.

А уж метод, коим Великий магистр предпочел добиваться своего… Великий магистр применил самую эффективную на свете пытку — пытку добротой. Доброта, участие, неспешные мудрые наставления… все ради твоего блага, и наставники один лучше другого. Они так мудры, им так трудно противостоять… их доброте, их мудрости, их неспешной благонамеренности… и когда они говорят, что черное — это белое, а белое — черное, им хочется верить! Они так разумно все объясняют. И все трудней вспомнить, что на самом деле это не так. Что на самом деле все с точностью до наоборот. Когда зло приходит в белых одеждах и ведет себя как добро… говорит как добро… когда не с чем сравнить… Начинаешь бояться — вдруг все это и в самом деле так?

Файрет почти физически чувствовал, как исподволь и незаметно растворяется его личность. А бороться было нельзя. Не с чем было бороться. Не с кем. Ведь врагов нет. Вокруг одни друзья. И разговоры сплошь и исключительно о добре. Великий магистр — сама доброта и участие.

«Бежать нужно! — холодея от ужаса, думает Файрет. — Не то я сам скоро превращусь в Великого магистра. Тогда бежать будет поздно. И некому».

В последнее время Файрет опасался смотреться в зеркала. Мало того, что они за ним подсматривали, так еще и страшно было уловить в своем облике ненавистные черты.

Файрет опасался спать. Во сне ему виделся Великий магистр в виде раскаленного клейма. Магистр нависал над ним, и Файрет чувствовал, как оплывает от жара его лицо, как дрожит, течет, становясь податливой, расплавляющаяся плоть. А боли нет, нет боли, какая боль, если все по-хорошему, все по-доброму? Больно становилось потом, когда клеймо с лицом Великого магистра обрушивалось вниз… обрушивалось, навек запечатлевая на лице Файрета собственные черты.

План побега созрел внезапно и был до смешного прост. Все предыдущие планы отбрасывались как чересчур сложные, а следовательно, ненадежные либо требующие применения могущественных чар. А ведь даже дураку ясно, что ученик нипочем не выстоит против взрослого мага и никуда от него не скроется. Так то от одного, а если — Орден?! А если еще и сам Великий магистр, который один половины Ордена стоит, за дело возьмется? А ведь возьмется, шутка ли — личный ученик сбежал! Такой удар по самолюбию и престижу! Конечно, возьмется. Даже не вопрос.

Нет, о таких планах даже и думать нечего.

Новый план разительно отличался от предыдущих. Хотя бы потому, что требовал минимальных магических усилий. Можно сказать — никаких. Он был таким наглым, что мог и получиться, да нет — должен был получиться.

«Надо пробовать! Другого выхода все равно нет».

Файрет схватил лист бумаги и торопливо написал несколько слов. А потом еще несколько. И еще…

Так. Сейчас главное — ни о чем не думать. Совсем ни о чем. А то ведь Великому магистру ничего не стоит проверить, что это там за идея крутится в голове у любимого ученика…

«А вместо того чтобы думать, я буду бояться! Очень-очень бояться. Так, словно совершил… ну, что-то вроде того, что и собираюсь».

Руки сами собой продолжали писать, равномерно заполняя лист ничего не значащими словами, а в голове гудел и завывал панический страх. Еще… еще… еще… как зимний ветер в трубе.

Резкое усиление магического наблюдения Файрет почувствовал почти сразу.

«Ага!»

Когда в спектр этого наблюдения внезапно и мощно вклинилась могучая воля Великого магистра, Файрет понял, что ловушка захлопнулась. Осталось понять, кто в нее попался, Великий магистр или он сам.

Выделив в написанном одно-единственное слово, Файрет наложил на него совсем простенькое заклятье. Великий магистр небось и не помнит такое. Торопливо вложив исписанный лист бумаги в конверт, Файрет запечатал его всеми защитными заклятьями, которые знал.

Время.

Спиной почувствовав открытую дверь, Файрет испуганно вздрогнул, сунул получившееся письмо в магический фолиант, бросил защитное заклинание на него и замер неподвижно.

«Не думать! Не думать! — лихорадочно мыслил Файрет. — Он же не мог заметить, правда?! Что, если он все-таки заметил?!»

— Заметил я, заметил… — сладенько улыбнулся Великий магистр, подходя к ученику.

Файрет только судорожно вздохнул, глядя на своего непосредственного наставника, как птенчик на приближающуюся змею.

— Ну и чего ты так переполошился? — участливо спросил Великий магистр. — Ты же хороший мальчик, Файрет. В этом письме просто не может быть ничего дурного. Я знаю, что в нем нет ничего, за что я мог бы на тебя рассердиться.

Файрет чуть и в самом деле не испугался.

«Вдруг он и впрямь знает?» Великий магистр выглядел так уверенно, когда это произносил. «Впрочем, когда это Великий магистр выглядел неуверенно?»

Если Великий магистр и почувствовал новую нотку в страхе своего ученика, он не придал этому значения. А зря.

Великий магистр небрежным жестом смел защитное заклятье с книги, достал письмо.

— Не открывайте… — жалобно взмолился Файрет. — Ну, пожалуйста, наставник, не открывайте…

— Это для твоего же блага, — добрым голосом поведал Великий магистр. — Исключительно для твоего блага, можешь мне поверить.

— Не надо… ну, пожалуйста… пожалуйста… — умолял Файрет.