Наследник - Андрей Мартьянов

– Сейчас направо, первая арка. Можно остановиться на набережной, я дойду…

– Я вас провожу. Не делайте обиженное лицо, это необходимость и разумная предосторожность. Что вы дергаетесь, никто стрелять в вас или вашу подругу прямо сейчас не будет! Убийством Гончарова вас, Слава, предупредили: дружище, мы люди решительные и намерения у нас серьезные. Так что если к вам однажды подойдет человек и сделает предложение, от которого невозможно отказаться – выказывайте максимум жадности, требуйте мильон денег и только потом с тяжким вздохом выражайте готовность к сотрудничеству. Минуту, сейчас попробую припарковаться… Тьфу, мать твою, понаставили везде своих ведер! Во двор можно заехать?

– Давайте.

Алавер чудом развернул машину (Славик только подивился, «девятка» неким волшебным образом крутанулась вокруг своей оси. Высший класс вождения!) и впихнул ее в пространство арки. Остановился перед черным «Хаммером» банкира с третьего этажа.

– Поднимемся, – сказал майор. – Познакомите меня с Алёной. Никакой секретности, представьте меня тем, кто я есть на самом деле.

– За Дверь не пущу, – жестко сказал Славик, беспочвенно посчитав, что Алавер напрашивается на визит туда.

Капитан фыркнул:

– Я и не прошу, что характерно. Бывал уже, насмотрелся. Дверь на Лубянке ведет в пограничную деревеньку Владимирского княжества, которая станет Москвой лет эдак через двести, самый разгар атаки монголов на Русь. 1243 год, только начали отстраиваться после пожара… Нет, благодарствуйте, я не темпонавт из фантастических романов, у меня и в нашем времени забот по горло. Все сотрудники отдела через этот тест проходят, но не всем нравится. Мне не понравилось. Проще довериться специалистам, аргусам. У вас особое чутье, вы отличаетесь от других людей.

– Не замечал за собой, – холодно ответил Славик, вспомнив при этом, что Гончаров утверждал примерно то же самое. – Напросились в гости, так пойдемте. Чего сидеть в машине? И Алёна беспокоится…

– Напросился, никаких споров, – примирительно ответил Алавер. – Знаете почему?

– Почему?

– Просто хочу поесть. Нормальной человеческой еды, а не фаст-фуда и не дешевых пельменей. Ваша подруга готовит?

– Офигеть… – Славик ожидал любых оправданий, но не такого. – У вас жены нет?

– Была.

– Тогда придется навестить круглосуточный «Гастроном» через улицу, я Алёне запретил выходить из квартиры, а продуктов осталось мало.

– Как скажете.

Жлобства Алавер не проявил, честно выдал Славику пять сотен, в складчину – при всем этом он еще в Большом Доме намекал, что знает о немалых доходах и сбережениях аргусов. По общему согласию затарились пакетами с польскими овощами для жарки, куриными грудками, сыром и, безусловно, водкой. Выпить очень хотелось.

– Как вы за рулем поддатым сидите? – спросил Славик по дороге к дому. – Опасно же!

– Называйте это оправданной самоуверенностью. Мастер спорта по ралли. Когда я пьян и пьян всерьез, мне гораздо труднее удержаться на ногах, чем сидеть за рулем. Это даже не «автопилот», а безусловный рефлекс. Так получается не у каждого, но ведь и аргусом станет не всякий…

– Почему вы постоянно подчеркиваете необычность хранителей Дверей? Я чего-то не знаю? Ну там, генетика, наследственность, одаренность…

– Генетика, наследственность, одаренность, – более чем смиренным тоном повторил гражданин майор. – Хрен вас знает. Вы действительно особенные. Не такие, как все. Среди прочих полезных качеств аргусов отмечу способность выбираться из самых сложных и запутанных ситуаций, причем не обязательно самостоятельно – вам частенько помогают оттуда. Случаи известны…

Славик открыл замок на двери парадной, машинально обошел едва заметные коричневатые контуры на нижней площадке – отмыть кровь полностью не вышло. Погремел ключами, выбирая нужный.

– Вы меня в могилу сведете… – выдохнул Славик и впервые в жизни ощутил, что за грудиной нехорошо заныло. Симптом показательный, сердце, что ли, прихватило? Или опять банальная психосоматика? – Ну ё-моё…

Алёна была в полном порядке – как и всегда, старалась не терять лицо. Стильный английский халат с Биг-Бэном, овечками и раскатывающими по вышитым шелком лугам паровозиками, очки и тонкая сигарета, зажатая между пальцев.

За спиной Алёны Славик узрел донельзя знакомую бородатую физиономию. Даже две. Даниры приветливо лыбились и всем видом показывали, что безумно рады видеть Слейфа-гасти.

Трюггви, сын Гуннара, и Кетиль, сын Орма. Чтоб они сдохли оба. Желательно в страшных мучениях.

Как они сюда попали, спрашивается?

– Алён, это Юра… Юрий Мейнартович.

– Заходите, что встали? Славик, извини, у нас тут толпа гостей.

– Толпа? – едва не взвыл новоиспеченный аргус. – Сколько их? Вся дружина? С конунгом во главе!?

– Тихо-тихо. Двое! Всего двое! Я объясню!

* * *

– Славик, это просто неприлично. – Алёна открыла дверь спальной и включила свет. – Люди пришли в гости к тебе, а не ко мне. Я, конечно, сказала, что хозяину нездоровится, они поняли и стали говорить тише – до чего воспитанный народ! – но я тоже не железная.

– Захотят спать, выдай им спальники и устрой в гостиной, – пробурчал Славик. Ему было очень нехорошо, кружилась голова, адски урчало в желудке и мерзко тошнило. Заставить себя подняться Славик был не в состоянии. Сомнений не оставалось, это психическая реакция на тяжелые стрессы минувшего дня. Расклеился, как впечатлительная семиклассница. – Юрий еще здесь?

– Пьет водку и, кажется, не пьянеет. По своей инициативе сбегал за пивом – Трюггви с Кетилем крепкое спиртное, оказывается, не употребляют.

– Это нормально, коньяк с водкой в девятом веке на их счастье не изобрели. Если ты не хочешь, чтобы я отбросил копыта прямо сейчас, выключи свет. Не могу. Просто не могу.

Алёна молча вышла. Этим вечером ей пришлось нелегко – сначала в квартиру с грохотом ввалились двое незнакомцев устрашающего облика и при холодном оружии, едва не вызвав у подруги Славика бурную истерику, до того перепугалась. Вовремя сообразила, что на наемных киллеров эта парочка не похожа, кроме того, они проникли в дом через Дверь, незнамо каким способом ухитрившись открыть ее с той стороны. Ключ от Двери лежал в книжном шкафу, Славик предпочел внять совету Гончарова и пока не устраивать вылазок в историческую реальность – не до того было…

Тот, что выглядел постарше, несколько секунд оглядывал застывшую в ужасе Алёну, затем положил левую ладонь на грудь и поклонился. Господи, конечно же это Трюггви-годи, последний раз Алёна видела его перед самым отъездом в Лондон – бессознательный дан валялся на диване в спальной и бредил! Сейчас выглядит вполне бодрым, только правая рука все еще плохо действует…

– Здравствуй, женщина, – вполне разборчиво сказал Трюггви на языке, отдаленно напоминавшем современный исландский. Другая фонетика, иные окончания глаголов и строй предложения, но диалект понятен любому германисту, имевшему дело с древнескандинавским. – Я узнал этот дом, мы не ошиблись. Здесь ли мой друг, называющий себя Слейфом и получивший от данов Рёрика-сэконунга прозвище Гасти?