Наложницы ненависти - Вадим Панов

И два лощеных шаса, прибывшие на переговоры в Замок, выглядели в лагере чудов по обыкновению чужими, как апельсины в свином корыте.

Досточтимый Юсур Томба, один из директоров Торговой Гильдии и досточтимый Михар Турчи, директор Службы утилизации Тайного Города, выбрались из роскошного «Роллс-Ройса», свысока оглядели подтянутых рыцарей и не спеша направились в центральную башню Замка, перебрасываясь на ходу короткими замечаниями. Досточтимым господам еще у ворот сообщили, что великий магистр проводит срочное совещание с военачальниками и вряд ли сможет… Но досточтимые господа изволили пропустить подобные замечания мимо ушей, ни на секунду не усомнившись в том, что лидер Чуди найдет время для встречи; не зря же семья Шась держала в плотных объятиях больше половины финансовых потоков Тайного Города.

Так и получилось.

— О чем вы хотели говорить со мной?!

На лице Леонарда была причудливая маска дружелюбного раздражения: великий магистр был крайне занят, но указать шасам на дверь не рискнул. Кроме него, в кабинете присутствовали Гюнтер, Вероника и изрядно удивленный Элигор, который никак не мог понять, как можно прервать совещание ради появления каких-то купцов.

Михар деловито поправил галстук и взял с места в карьер:

— Это грабеж!

— Что? — не понял великий магистр.

— Это самый настоящий грабеж! — еще громче повторил Турчи, не обращая внимания на сошедшиеся у переносицы брови Леонарда. — Клянусь доходами Спящего! Вы что, хотите разорить Тайный Город?

— Мы ведем войну, — вставил Гюнтер. — И, между прочим, спасаем всех жителей Тайного Города от агрессии Великого Дома Людь! Вам известно, что…

— Ваши взаимоотношения с зелеными нас не касаются, знаете ли, — взял слово Юсур. — Вся эта туда-сюда политика нас не волнует. У нас бизнес, а это, юноша, очень серьезно.

— Мы тоже не в игрушки играем, — опешил Шайне.

— М-мм, возможно.

Гюнтеру еще не доводилось вести переговоры с лидерами семьи Шась, и как себя вести, он не знал.

— Значит… — начал де Сент-Каре.

— Вы знаете, каких усилий стоило Службе утилизации замаскировать появление в городе армии Кадаф? — бесцеремонно перебил его Михар. — Кто разрабатывал план операции? Кто?

— Я! — одновременно рявкнули Элигор, Гюнтер и Вероника.

— Я так и подумал, — скривился Турчи и вновь посмотрел на Леонарда. — Почему вы не использовали наших экспертов, если у самих не хватило ума обеспечить безопасность?

— Выбирайте выражения! — взорвался мастер войны.

— Зеленый юнец, гиперборейская ведьма и едва вывалившийся из Глубокого Бестиария полководец, — презрительно махнул рукой Юсур Томба. — Магистр, я вас не узнаю! Ваши операции всегда были рассчитаны до мелочей и не приносили никаких проблем, а что сейчас? Ничего не продумано! Сплошные ляпы! А в результате? Убытки! Чудовищные убытки!

Юсур замолчал, но его дело немедленно продолжил Михар:

— Вы знаете, сколько челов бродит по Лосиному Острову? Не знаете? Вы обдумали, как предотвратить появление случайных свидетелей? Вы предусмотрели затраты на утилизацию? Вам известно, что человские репортеры едва не засняли нападение Тощих Всадников на штаб-квартиру белых морян?

— Только вмешательство Службы предотвратило появление этих уродов в выпуске новостей!

— А сколько это стоило?

— Кто будет оплачивать ваше ротозейство?

— Какие деньги?!! — прорычал Элигор. — Мы будем воевать так, как сочтем нужным!! И…

— Кто бы вам это позволил, юноша, — снисходительно улыбнулся Юсур. — И вообще, ведите себя потише, эмоции будете проявлять в другом месте.

— В какой-нибудь драке.

— Вот именно. Не забывайте, с кем разговариваете.

— Тебе что, купец, жить надоело? — процедил гипербореец. — Ты еще будешь указывать…

— Удивительная дикость, — пробормотал Михар.

— Варвары, — вздохнул Томба. — Хотя чего от них ждать? Гиперборейцы — это же бывшие челы.

— Вот уж создал Спящий семейку на нашу голову.

Элигор яростно посмотрел на великого магистра:

— Долго мы будем выслушивать этот бред?

Но, к его безмерному удивлению, и Леонард, и Гюнтер отнеслись к выступлению шасов весьма серьезно. Де Сент-Каре недовольно пожевал губами и буркнул:

— За то время, которое ты провел в Глубоком Бестиарии, гипербореец, многое изменилось. Есть правила ведения войн.

— Победа — вот единственное правило!

— Победивший должен еще уцелеть, — ехидно вставил Юсур. — а если бездумно нарушать основополагающие принципы, то можно натравить на Тайный Город человскую инквизицию.

— У нас были серьезные проблемы несколько сотен лет назад, — пояснил для Элигора Гюнтер. — С тех пор мы стараемся не напрягать челов без нужды.

— И что они могут нам сделать? — чуть тише, но все еще уверенно поинтересовался Элигор.

— Все, — коротко ответил Леонард. — Их несколько миллиардов.

— Я лично могу…

— У тебя лично крайне ограниченные запасы Золотого Корня, — отрезал великий магистр, — которые абсолютно не соответствуют твоим амбициям. — Он повернулся к шасам: — Господа, вы же прекрасно понимаете, что ведение боевых действий требует существенных вложений. Иногда, я подчеркиваю, иногда, наши службы дают сбой, но, поверьте, это происходит исключительно вследствие колоссальных нагрузок, которые легли на плечи каждого подданного Ордена. Я немедленно отдам приказ казначею, и мы перечислим Службе утилизации необходимые средства.

— И, пожалуйста, небольшую сумму авансом, — попросил повеселевший Михар. — В знак, так сказать, понимания…

— Разумеется, — поморщился Леонард. — Небольшой аванс укрепит вашу веру в то, что Орден и впредь будет соблюдать основополагающие принципы Тайного Города. Ста тысяч хватит?

— Вполне, — согласился директор Службы утилизации.

— А как насчет компенсации ущерба? — Поняв, что лидер Чуди дал слабину, Юсур взял быка за рога. — Фонды страховой компании не беспредельны. Мы и так терпим катастрофические убытки.

— Но финансировать страховщиков в период боевых действий просто глупо! — подал голос Гюнтер. — Сегодня мы восстановим какой-нибудь магазин, завтра его снова разнесут, и вы снова потребуете возмещения!

— Именно поэтому мы и настаиваем на решении этого вопроса, — ласково произнес Юсур. — Чтобы избежать махинаций.

— В устах шаса это звучит нелепо!

— Не надо оскорблять мою семью, — с достоинством возразил Томба.