Сказки старого Вильнюса II - Макс Фрай

Подумал: «Вот это, я понимаю, красивая месть. Ни слова упрека. Теперь будет делать вид, что ездила на трамвае. И с наслаждением наблюдать, как я краснею, бледнею и стараюсь отличить правду от вымысла. И прощения сейчас просить совершенно бесполезно, сделает вид, будто не понимает, о чем речь. А продолжаться это может неделями, знаю я ее. Кто, ну кто тянул меня за язык?!»

Кто, кто. Глупая обида. Как в детстве. Как вообще всегда.

На день приезда сестры, конечно, заранее договорился о выходном. Хотя чтобы встретить ее, доставить домой и вернуться на работу, хватило бы и одного часа, аэропорт очень близко от центра. А уж на час можно отлучиться вообще без вопросов. Но решил — уж первый-то день точно надо провести вместе. Покажу ей город — быстро, бегом, зато все самое лучшее сразу, чтобы знала потом, куда возвращаться для неторопливых прогулок. И где самый лучший кофе, тоже покажу, для Стаси это важно, она же хлещет эспрессо в итальянском режиме, чуть ли не каждый час. И лавку с отличными льняными штанами и сарафанами в ее вкусе. И холм с густой травой, где приятно лежать, находившись. И еще…

Встретил сестру, привез домой, сварил кофе, пока она плескалась в душе. И уже открыл было рот, чтобы предложить: «А теперь пошли», — но Стася его опередила. Сказала: «Чур только сегодня я гуляю одна! У меня правило: первый день в незнакомом городе непременно нужно бродить в одиночку. Это как первое свидание — не факт, что от него действительно все зависит, но все равно очень важно, чтобы никто не мешал».

Расстроился, конечно, неописуемо. При том, что и сам всегда любил в одиночестве шляться по незнакомым городам. Но только потому, что в этих городах не жила Стася. А если бы жила, сам бы стал упрашивать: «Погуляй со мной, покажи, расскажи».

А вот она не стала.

Виду, конечно, не подал. По крайней мере, сестра не заметила его обиды. Щебетала беззаботно: «Я читала в Интернете, у вас есть район, где живут художники, такая игрушечная республика[34]с отличной игрушечной конституцией: „Человек имеет право жить возле реки“, „Собака имеет право быть собакой“, — и так далее.[35]Республика Ужупис, правильно? Ну вот. Ужасно туда хочу. Как от тебя добираться?»

Вот тогда и брякнул: «Проще всего трамваем. Там, за углом, на улице Соду, остановка».

Хотя никаких трамваев в Вильнюсе нет с двадцать шестого года, когда городские власти, соблазнившись новомодными автобусами, решили разобрать рельсы, а вагоны распродать горожанам для хозяйственных нужд.[36]А жаль! Трамвай — единственное, чего не хватает этому городу для полного совершенства. А, ну и еще моря. Но море человеческими силами не устроишь, а вот почему виленчане не спохватились и не вернули себе утраченный трамвай — неведомо.

Но Стасе-то откуда было об этом знать. Обрадовалась, что все так просто, помахала брату на прощанье и пулей вылетела на улицу, прежде чем он успел сообразить, что шутка вышла совершенно дурацкая. Ну свернет она за угол, ну увидит, что ни трамвайной остановки, ни даже рельсов там нет; возможно, метнется на соседнюю улицу, потом примется расспрашивать прохожих, выяснит, что трамвай искать бесполезно. И что? В каком месте следует смеяться?

Неуверенно подумал: «Может, все к лучшему? Может, вернется или просто позвонит, скажет — ладно, с трамваем все ясно, а теперь прекращай выпендриваться и просто покажи мне дорогу». Впрочем, зная сестру, мог спорить, что уж теперь-то точно не вернется. А если позвонит, то только затем, чтобы назвать дураком. Совершенно заслуженно, кто бы спорил.

Конечно, не вернулась. И конечно, не стала звонить. А когда, не выдержав напряжения, принялся названивать сам, вместо сестры ответил унылый робот женского пола. Начал что-то рассказывать по-испански. Вероятно, древнюю легенду о храбром абоненте, безрассудно покинувшем зону действия сети.

Ну и сходил потом с ума до самой ночи. Неужели так обиделась, что телефон выключила? Или просто деньги на счету внезапно закончились? Или нечаянно уронила телефон в речку? Или чертов аккумулятор разрядился? Или?.. Или — что?! Дорогое воображение, пожалуйста, заткнись. И без тебя тошно.