Тьма над Гильдией - Ольга Голотвина

— Какое местечко? Где? — торопил Ярвитуш собеседника.

— Такое местечко, что только держись! — хвастливо сообщил Охотник. — У меня там шкатулочка, да не пустая, а…

Внезапно замолчал, прислушался — и улыбнулся еще счастливее:

— Там стража пришла! Слышишь, Ярвитуш? Позови их, веселее беседа будет!

Кабатчик кошачьим прыжком метнулся к двери. Отодвинул узенькую дощечку, выглянул в щель — и, успокоенный, обернулся к гостю:

— Померещилось тебе! Нету никакой стражи!

«Сколько же в „Акульем плавнике“ секретов! — веселился Шенги. — В стене тайник, в двери глазок, а под ногами небось лаз в подпол…»

За те мгновения, что хозяин отвернулся, Охотник успел поменять местами кружки.

Ярвитуш вновь сел на бочонок и вернулся к увлекательному разговору:

— Говоришь, и в Аргосмире есть захоронка? Небось золотом доверху набита?

— Золото? Ха!.. — продолжал Охотник ломать комедию. — Бывает что и поценнее… слыхал про «черные градины»?

Про «черные градины» кабатчик явно слыхал. Так качнулся в сторону собеседника — чуть с бочонка не свалился. А Шенги резко сменил тему:

— Жаль, что стражники не пришли. Они тоже хорошие люди… а приходится бегать, искать меня… Посидели бы вместе, выпили… хоть ты со мною выпей, Ярвитуш!

— Выпью, выпью, — торопливо согласился хозяин и сделал большой глоток из кружки. — Так что ты говорил про «черные градины»?

— Что на них не купишь счастья. Вот я из тюрьмы бежал — и никто мне не рад. Даже ты со мной пить не хочешь…

— Пью я, пью! — Кабатчик в два глотка выхлебал вино. — Что рассказать-то хочешь?

— Много чего, — усмехнулся Шенги. — Мы, Охотники, любим поговорить. Как начнем — не остановишь!

Ярвитуш бросил на собеседника подозрительный взгляд: усмешка показалась ему недостаточно простодушной. Однако жадность взяла верх над осторожностью:

— Ты вроде про свою захоронку начал…

— Про такое, — веско сказал Шенги, — рассказывают только самым близким друзьям. Мы ведь друзья, верно?

Охотник, почти не притворяясь уже, глядел, как обмякало, становилось по-детски доверчивым лицо кабатчика, как маслено заблестели его глаза.

— Друзья, — согласился Ярвитуш, еще не потеряв нить разговора. — Ой, друзья! Вот ты мне и расскажи про…

— И не первый день друзья! — перебил его Шенги. — В детстве лупили друг друга.

— Лупили? Я?! Такого славного парня?

«Быстро же тебя разобрало!» — злорадно подумал Шенги, а вслух сказал:

— Ты меня и сейчас обижаешь. Вот скажи: с какой стати вам с Жабьим Рылом понадобилось меня убивать?

— Это не нам! — поспешил Ярвитуш отклонить обвинение. — Нам не надо! Нам просто заплачено было!

Охотник взял пилку и начал спиливать заклепку с железного кольца на левой руке. Не прекращая работы, спросил:

— Заплачено? Кем?

Кабатчик счастливо заулыбался и положил ладони на днище бочки. Блаженная рожа сияла предчувствием того, как он будет рассказывать этому чудесному, замечательному Охотнику все, о чем тому интересно будет услышать!..

* * *

Крутой косогор порос мелкой буро-зеленой травой, чьи стебельки прочно сплелись меж собой. И по этому жесткому «войлоку» в низинку, поросшую невысокими деревцами, скатился живой ком: огромный волк и двое подростков, вцепившихся в его загривок.

Нургидан вывалился из ворот в волчьем обличье, но в тот миг, когда все трое завершили свой путь кувырком по склону, на опушке сквозного леска очутились уже три человека.

Ни Дайру, ни Нитха не заметили, в какой миг волчья шерсть в их пальцах превратилась в ворот рубахи. Не до того им было, шеи бы не свернуть!

Складка сдвинулась, и вместо широких земляных «ступенек» подростков встретила крутобокая гора и живая колючая «терка» под ногами.

— Целы? — голосом заботливого командира поинтересовался Нургидан и сделал движение, чтобы подняться.

— Лежи! — взвизгнула Нитха.

Нургидан подчинился. Лежа вытянул меч из ножен, зашарил глазами: где опасность?

— Думаешь, «поющий цветок»? — огляделся Дайру. — Похоже на то…

Вдоль опушки на одинаковом расстоянии друг от друга красовались аккуратные крепкие стволики в человеческий рост. Каждый был увенчан громадным серо-белым цветком с мясистыми лепестками. Цветки были обрамлены пучком широких листьев. Вдоль стволиков бессильно свисали длинные, гибкие, как лианы, ветки.

— Да ну? — усомнился Нургидан. — А чего ж тогда они молчат? Может, ложные? Мы с таким шумом въехали — а они и не проснулись!

— Может, и ложные, — кивнул Дайру.

Будто отозвавшись на его слова, ближние деревца дрогнули, лепестки цветков зашевелились. В воздухе возникло жужжание, оно становилось громче и громче.

Ученики Охотника прижались к земле — и вовремя. Ветви, до сих пор свисавшие вдоль стволов, поднялись, потянулись в их сторону, зашарили в воздухе. Жужжащая мелодия тревожно вибрировала, словно направляя слепые ветви, подсказывая им, где искать добычу.

Не вставая, Нургидан извлек из ножен меч. Почуяв движение, ветви устремились к нему — хищные, усаженные крючковатыми шипами.

Меч метнулся снизу вверх навстречу — и отсеченная ветвь упала на землю. Нитха азартно вскрикнула, Дайру завистливо хмыкнул: гибкую, подвижную ветку непросто было срубить мечом, а уж лежа-то…

Зло оскалившись, Нургидан поднялся на левом локте и так же ловко разделался еще с двумя шипастыми ветками.

— Уходим ползком, между опушкой и склоном, — приказал он, как всегда командовал в опасной ситуации. И напарники повиновались ему.

Вслед молодым Охотникам летела заунывная, завораживающая песня хищного леса. Песня, которой деревья подманивают животных, чтобы разорвать их в клочья и удобрить кровью почву у корней.

Миновав «поющие цветы», подростки поднялись на ноги, отряхнули грязь с одежды, а Нитха с чувством показала лесу язык.

— Крепко сдвинулась складка! — оценил Дайру и попытался сориентироваться: — Нам сейчас идти… нам идти… ох, чтоб мне в Бездну брякнуться! Это что же — назад, в лес?

— Прорубимся, — легкомысленно отозвался Нургидан. Он даже не пытался прикинуть, как лежат соседние складки. Зачем? Друзья рядом, они во всем разберутся.

— В лес? — удивилась Нитха. — Ты там что-то обронил?

— Ну, как же! Шум от складки катится с той стороны, совсем рядом. Громкий, с рокотом, как эхо. Значит, там море, не лезть же туда! На гору карабкаться — опять в Ворота выпасть. Значит, остается лес — вон какой подковой вокруг горы… — Дайру поймал насмешливый взгляд карих наррабанских глазищ — и скис, потерял уверенность: — Я чего-то намудрил, да?