Мой любимый зверь! - Ольга Гусейнова

Меня переполнял восторг: я настолько важна любимому, что нужна любая! Но радовалась не долго, Ровена «постаралась»:

— О, хой Райо, об этом не переживайте. Вы для Эрики такая большая, двухметровая таблетка от всех болезней и печалей!

       — Главное, чтобы в горле не застряла, — буркнула я сердито.

Вот чего она лезет со своим мнением? А в следующую секунду идеальная бровь Ровены медленно выгнулась, желто-карие глаза насмешливо заискрились, тут и до меня дошло, насколько двусмысленно выразилась. Тьфу-ты, пошлость какая! Даже подавилась и закашлялась. И мой двухметровый мужчина-лучшее-лекарство, посмеиваясь, мягко поглаживал меня по спине, слегка прижимая голову к своей груди.

Вдруг все подозрительно затихли. Я опасливо подняла голову и увидела, что клеранцы смотрят на небо, где разгоралось все больше звезд. Фальк зачем-то кивнул друзьям и бесшумно ушел к дальним кустам, куда они снесли все трупы. Мы с Ровеной напряженно вглядывались в темноту, в которой растаял Фальк, а мужчины, наоборот, не проявляли беспокойства. Опять что ли на охоту ушел?

А вот минут пятнадцать спустя что-то неуловимо поменялось вокруг. Воздух словно сгустился и стал текучим. Душу охватывал страх, дикий, странный… Райо с Матео, запрокинув головы и прикрыв глаза, что-то зашептали на неизвестном языке, а мы с Ровеной испуганно вытаращились на них.

— Ой! — вскрикнула она.

— Мамочки! — придушено пискнула я, вырываясь из рук любимого.

Вскочив на ноги, мы судорожно оглядывались в поиске спасения, а мимо нас к кустам, где скрылся Фальк, ползли — змеи, десятки змей!.. Толстые, длинные, черные, они шуршали в траве, поблескивали в отсветах костра, извивались на земле, вызывая омерзение и животный ужас.

— Что происходит? — закричали мы с Ровеной.

Взглянули на мужчин и содрогнулись. Если бы не любила Райо и уже не наблюдала подобное, я бы, наверное, рухнула без чувств. Ничего кошмарнее в жизни не видела: черты его лица заострились, как во время боя, клыки выступили сильнее, черные саусы набухли и пульсируют, глаза хищно светились — зверь рвется наружу.

— Сохраняйте спокойствие! За время совместного путешествия вы узнаете о некоторых наших особенностях, традициях и ритуалах, о которых Клеран не распространяется. Эрика теперь своя, но вы, хая Ровена, чужая. Вы поклялись, что вам можно доверять, вы нам друг, не враг. Так вот, этот ритуал совершается не с целью запугать вас, а вынужденная мера. Трупы за собой лучше не оставлять и не нарушать ауру этого благодатного места, давшего нам приют, пищу и воду. Богов всегда благодарят за…

— Фальк… там, благодарит богов? — прохрипела я, нервно оглядываясь.

Трава шевелится — змеи до сих пор сползаются в овраг за кустами. Что они будут делать там, с трупами, даже представлять не буду!

В золотых, сияющих глазах Райо я больше не видела угрозы или предупреждения, это касалось только Ровены. На меня же Зверь смотрел с вожделением собственника. Оскалился в успокаивающей улыбке, как он, наверное, считал, а потом опять обратился к Ровене:

— Вы никогда, никому не расскажете, о чем узнаете от нас. Вы согласны, хая?

— Да, я клянусь чем угодно, буду нема как рыба, — содрогнувшись, зачастила она. — Ни слова про все ваши секреты и тайны, даже под пытками.

Я раньше думала, что ее невозможно напугать до такой степени. Клеранцы удовлетворенно кивнули, и Матео продолжил:

— Для наших богов нет пределов и ничтожно расстояние, их частичка в каждом из нас. Любой, нарушивший клятву, данную Клерану, умирает в муках.

— Верю! — взгляд Ровены словно приклеился к злополучным кустам, где исчезали ползучие чешуйчатые твари.

— Некоторые клеранцы с рождения имеют способности. Дар! Это связано с силой внутреннего зверя, самые сильные практически всегда одаренные. Фальк аль Дан чувствует темного бога внутри больше других его последователей. Я не буду вдаваться в нюансы, что ему дает дар и какую плату забирает, но вы можете наблюдать отголоски этой… одаренности. Змеи, темные твари, не могут ослушаться призыва. Сейчас он возносит благодарность за подаренную нам жизнь, отдает тела проклятых. Не живые жертвы, как видите, а трупы убийц и насильников. Чем темнее их души, тем выше ценится благодарность.

Я вскинула голову, удивленно посмотрев на Матео:

— Вы хотите сказать, что вашим темным богам не нужны невинные, про убийства которых мне несколько дней пути до Дагавы ролики жуткие крутили? А приятнее всего — душегубы?

— Вы правильно поняли, — кивнул Матео с улыбкой.

— Какой в общем-то… правильный дар у хоя Фалька, — шепнула я с некоторым облегчением.

Ровена тоже заинтересовалась суперспособностями клеранцев:

— Вы не менее сильные, чем аль Дан. Значит, тоже одаренные?

Райо усмехнулся, поднял руку и настойчивым взглядом попросил меня вернуться к нему. Я с радостью устроилась его объятиях, где так надежно, тепло и уютно.

— Я ищу пути, — усмехнулся Матео. — Любые.

— Так значит мы вам обязаны своевременным спасением? — искренне улыбнулась Ровена.

— Не совсем такие пути, но дорогу к вам прокладывал в основном я, да, — довольно признался Матео.

— А ты с каким даром? — не сомневаясь, что он есть, спросила я, с восторгом посмотрев в глаза Райо.

— Я говорил, что мой дар — политика, — по-доброму напомнил он.

— Э-э-э… и такой есть? — удивились мы с Ровеной.

— Это совокупность некоторых особенностей. Прежде всего, политик всегда должен сохранять выдержку, трезвый ум и прагматичный расчет. Уметь идти на компромиссы, не бояться лишиться меньшего, ради большего. Помимо прочего.

— И это дар? — разочарованно спросила Ровена.

Клеранцы усмехнулись.

— Хая Ровена, — вздохнул Матео, — вы забыли, нами управляет звериное начало. Большинству слишком сложно сохранять выдержку даже в обычной жизни. Одни вспыльчивы, другие подвержены сиюминутным желаниям, есть те, кто не умеет сохранять невозмутимость при поражении. Кто-то за плесневую корку удавится — что говорить про многомиллиардные контракты. Но самое сложное — проявлять уважение даже к тем, кого в душе презираешь и ненавидишь. Политики не имеют права на выражение личных чувств к оппонентам. Еще необходимо предугадывать чужие шаги, интриги и заговоры, ловушки, да много чего. Так вот, полноценный набор лучших качеств для политический деятельности — это настоящий дар. Дар Райо.

— На моей памяти, единственный раз, когда дар подвел шир Алесио, — встреча с вами, хая Эрика, — неожиданно раздался голос Фалька. Пока он шел к нам, добавил с некоторой ехидцей: — Стоило ему вас увидеть и поработать личным тренером, ясность ума напрочь отказала. Вы его как уронили тогда на маты, так все…

Райо смерил его нечитаемым взглядом, но клыками сверкнул.

Матео вступился за друга: