Полевая практика, или Кикимора на природе  - Наталья Мазуркевич

Пару минут я рассматривала стены, но в комнате с каляками не было ничего интересного. Да, некоторые завитки повторяли картинки из учебника по боевой магии, который я листала на занятиях у Альтара, а некоторые (почти все) были шедевром орнаментализма, но в силу своей неразумности я еще не понимала их скрытого смысла.

В какой-то момент, когда я задумалась о тленности бытия и краске для рисунков, Грезы вновь накалились, и заварничек распахнулся. Внутри его бушевал вихрь, который все разрастался, пока не поглотил меня, комнату и не начал вырываться за ее пределы. Клоны обессиленно упали, наблюдая за деянием ног своих и голоса.

А вихрь рос, проходил сквозь стены, задевал все большее число болотников и иноземцев. И вместе с каждым существом, тронутым ветром мечты, я видела новые мечты. Они стекались сюда, в эпицентр, ко мне, удерживающей остывающие Грезы.

Я видела дома, исцеления, чужие смерти, ровные башенки монет, деревянный меч и петушка на палочке. Множество портретов незнакомых болотников и даже банки с грязью. А еще… я видела себя. Несколько раз, как будто людей, чьи мечты связаны со мной, было больше одного. Грезы потеплели, довольные тем, что мне показали.

И еще я увидела свой мир. Из стекла и бетона, с метро и трамваем, банкоматами и полицией, медиками и спасателями. И мне захотелось туда, нестерпимо, до боли в ногах. Сердце жгла пустота, холод заставлял не моргать, кровь будто остановилась, дыхание… я забыла, как дышать. И только знакомая картинка вселяла надежду. Горькую. Мне не верилось, что я вновь смогу это увидеть.

Резкая боль оборвала видение. Я нащупала пол, который оказался слишком близко, и открыла глаза. Лежать и смотреть на потолок становилось моим любимым развлечением. А если еще и нечто круглое впивается в руку, оставляя на ней причудливые узоры, то и вовсе развлечение, достойное меня.

Слух возвращался медленно и с болью. Все говорили так громко и быстро, что слова сливались в мощный поток, вычленить из которого не представлялось возможным ни звука. В голове звенело, а перед глазами плыло: мир носился вокруг, как японский скоростной поезд, не давая ни на чем сосредоточиться. И только Грезы каким-то образом оставались неподвижны.

— Данька! Данька, ты как? — Заметив, что я пришла в себя, меня принялись тормошить.

— ДжейДжей? — решилась я сократить принцессу. Вдруг из жалости не заставит все имя произносить?

— Да, я здесь. — Лба коснулась теплая рука, убрала челку и замерла у виска. — Ты в порядке? Что произошло?

— Я видела дом, — призналась, еще не четко представляя, где я и с кем. Звон постепенно прекращался, а мир обретал очертания.

— Дом?

— Мечту. Там был дом. Мой, не ваш. И больно. Очень больно. Мне плохо, прямо сейчас. И только надежда, что я снова там окажусь… — Я задыхалась словами, хотелось говорить и говорить, и снова повторять слова, чтобы видение не исчезло.

Грезы накалились и обожгли мне ладонь.

— Хватит! — рыкнула я на них и… очнулась.

Лаборатория была переполнена. Дженджин, Олисен, который держал за грудки одного из клонов. Еще четверо, спеленатые по рукам и ногам, лежали чуть вдалеке. Над ними склонился милого вида дядечка, с седой бородой, усами и добрыми глазами за стеклами очков. Почему-то мне стало страшно на него смотреть. Были еще какие-то болотники, но я их не запомнила. Да и видела впервые. А вот Самаэлен, которая, не церемонясь, запрыгнула мне на грудь и вцепилась как клещ, я запомнила отчетливо. Как и ее возмущенные крики мне на ухо.

— Хватит! — прервала я ее мяукание, ибо от избытка чувств кошачья составляющая в Хранительнице начала преобладать. — Говори понятно.

Вздохнув, кошка отцепилась и сползла мне на колени.

— В порядке, — выдохнула она и укоризненно глянула на принцессу: — Ты почему не проследила? А блондин этот? Зачем он вообще там стоял. Если бы я не почувствовала, потеряли бы мелочь. И эти хороши! Они сами фильтровать должны были, а вместо этого Даньке часть скинули. И это удавшийся эксперимент? Где прототип ходит — уж я его уму-разуму научу!

— Прототип? — вычленила я главное и внутренне возликовала. Так и есть, клоны. И если это клоны, где-то на просторах Семиречинска гуляет вот такой весь идеальный товарищ, которого нельзя показывать неокрепшей психике подрастающих болотниц.

— Вилье Станус, — сдала идеального Дженджин и помогла мне подняться.

— Надо запомнить. А почему они связаны? — Я указала на клонов, которые отчаянно сопротивлялись веревкам.

— Перенервничали, слишком много информации пришлось обработать. Вилье все же подправил бумаги, иначе их бы работало не пять, а вся дюжина. Не беспокойся, сейчас новую партию приведут, и они разделят все, что успели просмотреть.

— Кажется, тот, кого мы ищем, мне достался? — подумав, поделилась соображениями я. — При них можно говорить?

Принцесса нахмурилась и перенесла нас вновь в королевский кабинет. Теперь уже пустой.

— Вспомни, что ты видела, и покажи, — попросила кикимора, усаживая меня на диванчик и подтягивая кресло поближе.

— А ничего, что у меня блок на чтение мыслей? — предупредила я, не зная, как защита Альтара отреагирует на подобное вмешательство.

— Семейная связь сильнее, — заверила Дженджин и наклонилась вперед. — Просто покажи.

— А разве это поможет нам найти человека? Я же не видела места, где он…

— Карта уже составлена, — успокоила принцесса. — Осталось только выбрать подходящие нам желания, и мы найдем их обладателей. Покажи, — напомнила кикимора и обхватила мои запястья.

Я послушно закрыла глаза, пытаясь отрешиться от топота в коридоре, от пения птиц за окном и комара, который пролез каким-то чудом в кабинет и жаждал близкого знакомства.

— Не отвлекайся, — попросила девушка, чуть сжимая пальцы. — Комары не настолько важны. А у нас мало времени.

Я устыдилась. Перед глазами вновь всплыл родной пейзаж, звуки большого города, даже запах паленой резины не раздражал, а вызывал противную, тянущую ностальгию. Не знаю, сколько здесь было от правды, а сколько моих собственных домыслов, успевших прочно обосноваться в картинке, но Дженджин просмотрела все, не делая ни единого замечания, ни жестом, ни звуком не желая сбить хрупкое видение.

— Все, — наконец остановилась я, понимая, что дальнейшие картинки будут чистой воды выдумкой, подменяющей чужие желания моими воспоминаниями.

— Спасибо, — шепотом проговорила принцесса, откидываясь назад.

Она прикрыла глаза и на несколько минут просто выпала из мира. Если бы не медленно вздымающаяся грудь, я бы решила, что она умерла. Не зная, что мне теперь следует делать, я посмотрела на Грезы. Артефакт потеплел, и тонкое металлическое плетение заблестело: по потолку поплыл дракон, свернулся и укусил свой хвост, как будто размышляя, не стоит ли повторить подвиг Уробороса.

— Плюнь каку, — подсказала ему я, а Грезы послушно нарисовали. — Нет, не так хочу, — шепотом отвергла я предложенный вариант. — Дракон — существо таинственное, нечего делать из него приземленного потребителя не самых приятных веществ.