Эрегинии. Яд для демона - Екатерина Смолина

Неловко вышло. И вроде обижаться не на кого, да и с чего я решила, что он должен был меня защищать? В душе творилась неразбериха, и как реагировать, я просто не знала.

— Ты ещё скажи, что я тебе теперь должна!

— Поцелуя будет достаточно.

Некоторое время я изображала неприступную, и очень обиженную крепость. То есть, сложила руки на груди и поджала губы, таращась куда угодно, только не на него. И только когда услышала рвущийся из мужской груди смех, подняла укоризненный взгляд.

— Птичка… — рассмеялся открыто, взяв моё лицо в ладони. — Какая же ты смешная!..

Смешная?! Ах так!.. Прежде, чем он наклонился к моему лицу, я успела два раза дёрнуться и один раз от души пихнуть его в грудь. И даже когда начал целовать, всё ещё брыкалась от обиды. А потом замерла, ощущая забытый вкус его губ, и не заметила, как пропустила коварное вторжение ласкового языка. Я же вроде зубы стискивала, и вообще… сосем против… была…

Никогда не подумала бы, что можно так соскучиться по мужчине! Нежные и страстные поцелуи чувствовались теперь острее, желания и мысли словно бы предугадывались. Сердце пело от того, что он рядом, что его можно обнять и утешить!..

— Мы в каком-то рарванском небольшом городе, я не интересовалась, в каком, — шепнула я, оторвавшись. В голове приятно плыло. — Трег сильно ранен, я немного хромаю, а Лана за нами приглядывает. Тарринара и армию видели на подступах к Анжару. Это всё, что я знаю. А поцелуй меня ещё?..

— Добрался-таки до столицы, принц наследный… — коротко поцеловал. — Значит, Дан помогает. Молодец! — гордо улыбнулся Анранар своим выводам.

— Дан? Но ведь его не слушали…

— Знаю. Но это не означает, что он неспособный ученик. Кседуши его признавать не желали, даже зная, что после посвящения выживают единицы.

— Единицы?! Ты не рассказывал!

— А нечего рассказывать, — пожал он плечами. — Человеческое тело или способно принять силу демона, или нет. Почти всегда, после глотка крови бзар-хи, посвящённый умирает в стремительной агонии. Выжившие получают нечеловеческие способности и поддержку демонов на два года. Но новичков все равно надо учить пользоваться новым телом и возможностями.

— И ты тоже пил?! — испуганно заглянула в чёрные глаза.

— Каждые два года. Но если однажды получилось, то это уже гарантия выжить. Я стал первым хэгатри, и когда соглашался на такие условия, то понятия не имел на что иду. Так что мне повезло.

С ужасом и восхищением я взирала на любимого мужчину, — великого, смелого воина и отважного командора освободительной армии. Его ждут, в него верят!.. Но желание придушить не проходило. Он же мог мне не встретиться, — вообще, никогда!!! и до сих пор так и не сказал, что случилось!

— А что вообще тогда произошло? Почему ты ушёл из деревни? Гиибель сказала, что не смогла тебя остановить, как ни пыталась….

— Гиибель слишком заигралась в свои игры, и потеряла контроль над всем, что привыкла считать своим… Демонов ведь много, Най, — задумчиво провёл большим пальцем по моей нижней губе. Ласково, приятно. — Бзар-хи всего лишь часть их мира. Пусть и не самая слабая. Но есть и такие, чей род составляет всего несколько особей, но они в десятки раз сильнее. Мало кто знает о том, что рарваны изначально начали приносить жертвы во славу Единому, — высшему демону! — ради силы, которую он им даёт. Аппетиты демона всё росли, увеличилось и число жертвоприношений. Люди стали роптать, и тогда им пришлось придумать этот «культ». Рарваны стали заложниками собственного могущества. Вот только они не учли, что если перестанут приносить в храмы человеческую кровь, то сами станут жертвами для своего «бога». И в деревне, в то утро во флягу с водой мне подмешали его кровь. Кровь высшего демона!.. И теперь даже семеро не знают, в кого я превращаюсь.

Пальцы похолодели, стало неуютно. Угрозы Гибель теперь казались детской шалостью по сравнению с тем, что я сейчас осознавала. Я встала, как во сне, и побрела, ничего не видя перед собой. Пока не оказалась перед холодной щербатой стеной.

— Зачем им это?! — тихо прошептала сдавленным голосом.

Ответов могло быть множество, но результат все равно останется один. Мой любимый мужчина теперь — самый настоящий безжалостный, бесчувственный демон. Или станет им в ближайшее время…

— Я не знаю, зачем, птичка — послышался тихий мужской голос. — Возможно, слишком стал им мешать… да так оно и есть! Слишком часто стал одерживать победы, слишком быстро продвигался вглубь империи. Никому не понравится, если привычный враг вдруг становится реальной угрозой. Потерять бдительность в такой момент сродни потере жизни…

Повисла пауза, а я ясно осознала, как это получилось. Хэгатри — всегда холодный и беспощадный воин, исполнительное оружие в руках опального принца Тарринара видел лишь месть смыслом жизни. То, что начало происходить между мной и Раном, изменило эту непреложную цель. И, кажется, сделало его слабее. Вспомнилась слишком заботливая старушка в деревне, где мы ночевали. Сладкие речи, усыпляющая забота добродушной хозяйки. Как часто мы готовы поверить в то, что нужны! Анранар ведь тоже думал в ту ночь не о войне. Явно не об этом. Я видела счастье на его лице. Там, в деревне, он впервые позволил себе быть искренним, и это было взаимно.

— Ты думаешь, это была та старушка?.. — обернулась.

Он неуверенно пожал плечами. Вздохнул, встал. И точно так же начал бесцельно слоняться по комнате.

— Когда-то она была славной женщиной. Её муж и сын погибли в этой войне. Так она считает. Сына я учил сам, — из него вышел хороший хэгатри, но… Дело ведь не в том, кем мы становимся. А в том, кем нас хотят или не хотят видеть близкие. Для неё хэгатри — это демон, отродие зла. Точка. Но открыто она мне это высказала, лишь когда я отпил из наполненной ею фляги. Мне и в голову тогда не пришло, что вода отравлена.

Я замерла на месте, чувствуя, как меня знобит.

— Ты!.. Как ты, такой вечно правый и сильный, мог не почуять беды?! Ты оправил меня к ней спать! И сам пришёл! Ты не мог ошибиться, — у тебя не было на это права! Как? Как, Анранар?!

С каждым словом я говорила всё громче, всё больше срываясь на хриплый крик. Меня жгла изнутри обида, ненависть и боль за него. Глаза щипало, воздуха не хватало. А он молча стоял и просто смотрел на меня. Невыносимый, тяжёлый взгляд!

Я снова отвернулась носом к стене. То ли спряталась сама, то ли спрятала то, от чего давно отвыкла: слёзы. Больно. Почему же так больно внутри? Это ведь просто эмоции, самые обычные бездновы эмоции!..

Шли минуты в полнейшей тишине. Я беззвучно глотала боль, и не могла смириться ни с предательством гостеприимной старушки, ни с новой сущностью Анранара. И когда он тихо заговорил, находясь где-то недалеко, то невольно постаралась даже не дышать. Просто прислушивалась к малейшему шороху, дыханию, интонациям. Мне хотелось услышать, что он пошутил, или сказал, что всё будет хорошо.