Кривые дорожки к трону - Юлиана Чернышева

— Не больше десяти, я думаю. И еще около пяти-семи на то, чтобы твой муж с коллегами успели через него пройти.

Меньше двадцати секунд. Что ж, думаю, это не так много. Какой бы ни была эта боль, я и так чувствовала себя ужасно. Неужели может быть хуже? Оказалось, я даже представить не могла насколько…

— Тогда, — я сделала глубокий вдох, как будто это могло чем-то помочь, — я готова.

— Начинаем, — скомандовал, скорее всего, не только мне, но и тем, кто был сейчас с ним рядом, Сааран.

А затем меня затопила боль. Нет, наверное, это была не она, потому что когда боль пересекает определенные пределы, она должна называться как-то по-другому. Как-то так, чтобы люди сразу понимали, о чем речь.

Я не закричала — завизжала, захлебываясь криком, едва успевая дышать, чтобы не задохнуться. Забилась о доски как выброшенная на лед рыба. Казалось, что каждую кость в моем теле разломали надвое, каждую мышцу вытянули щипцами, а по венам вместо крови вдруг побежал жгучий яд. Но он не убивал. Боги, почему он не убивал? Сейчас я так хотела умереть…

Сознание будто раздвоилось, и я не только была внутри раскаленной клетки, которой вмиг оказалось тело, а словно наблюдала за этим со стороны. Слышала свой окончательно сорванный голос, почти отражающийся от стен. Видела, как подскочил ко мне Кир, сначала выплеснув на лицо остатки воды из фляги, а затем отвесив пощечину, от которой голова дернулась в сторону. Из открывшейся раны на губе вновь засочилась кровь, скользнув змейкой в открытый рот, но я этого даже не почувствовала. Потому что эта боль была ничем по сравнению с той, которую я испытывала сейчас.

И единственным якорем, за который еще удавалось цепляться, чтобы не скатиться в безумие, оставался голос в голове, ведущий счет. А когда он остановился на тринадцати, тишина в камере воцарилась так резко, можно подумать, кто-то бросил глушащее заклинание. И я упала на доски изломанной куклой, не чувствуя ничего. Наконец-таки ничего не чувствуя…

А затем дверь в комнату вынесло, сорвав с петель и чудом не задев стоящего рядом с траекторией ее полета Кира. Но помогло это не слишком, потому что в следующий момент ворвавшийся первым Ирвин, которого я считала почти образцом сдержанности и хладнокровия, с такой силой ударил похитителя в челюсть, что тот впечатался в стену и сполз по ней. А затем Ир бросился ко мне.

— Гера, посмотри на меня! — Он почти упал на колени рядом с моим ложем, вглядываясь в лицо с таким выражением, точно ложе было смертным. Я попыталась улыбнуться плохо слушающимися губами, но получилось, кажется, только хуже. Кровь теперь стекала не только по губам в рот, но и по подбородку. — Девочка моя, все закончилось. Ты умница, — успокаивая, как ребенка, муж попытался поднять меня, но цепь не позволила этого сделать.

Резкий удар — я никогда не видела, чтобы стихию использовали в качестве топора, — и металл поддался, освобождая запястье. Я оказалась у Ирвина на руках. Застонала от вернувшихся ощущений, попыталась попросить быть осторожнее, но из горла вместо слов раздался только невнятный сип.

— Прости, прости меня. Тэс, живо сюда! А вы чего уставились? Обыскать здесь все! И эту падаль забрать, — велел Ирвин. Появившиеся вместе с ним и замершие мраморными изваяниями сотрудники быстро покинули камеру и утащили находившего без сознания Кира с собой. Остался лишь один из них.

Но вместо неизвестного Тэса первым подошел лайд Сааран, только что вошедший. Горячая ладонь коснулась моего лба, вливая силу. Я открыла рот, но вспомнила о тщетности этих попыток и послала по ментальной связи: «Спасибо. Спасибо вам за все. — Не нужно. Ты справилась, я тобой горжусь. Я знаю, каково тебе пришлось».

Еще одна волна чужой магии, на этот раз сканирующая, прошлась по телу. И Ирвин почувствовал ее тоже.

— Тэс хороший лекарь, один из лучших.

— Юноша, ваш хороший лекарь еще даже не родился, когда я уже лечил раненых на поле боя. Поэтому помолчите, — накладывая обезболивающее, ставшее самым лучшим, что случилось со мной за этот день, отозвался дракон. — И мне казалось, что вы поняли — со мной лучше не спорить. Для всеобщего же блага.

— Прошу прощения, — вдруг почти смущенно отозвался супруг. — Я благодарен вам.

— Форму и величину вашей благодарности обсудим позднее. А сейчас девочку нужно доставить домой. Ванная, еда и отдых. Ускоренную регенерацию я запустил, к утру будет легче. Для сиюминутного исцеления она слишком слаба, резервов тела не хватит. И не заставляйте ее разговаривать, если хотите, чтобы голосовые связки полностью восстановились.

«Скажите ему, что Кир не виноват. Он был добр ко мне», — попросила я, пока учитель не решил уйти в своей привычной манере.

Сааран слегка удивленно приподнял брови, но повторил вслух мои слова. Скулы Ирвина, на руках у которого я сидела, буквально закаменели.

— Он похитил ее, держал в этой дыре и бил. За одно это я собственными руками его выпотрошу. А вы предлагаете его не трогать?!

— Оставьте потрошение до утра, пока супруга сама не будет в состоянии пояснить своих слов, — безразлично пожал плечами дракон. И шагнул в открывшийся портал, бросив мне: — Поправляйся.

— Ты правда хочешь, чтобы я пощадил этого ублюдка?

Я кивнула, имея лишь такую возможность выразить мнение. А затем поддалась эмоциям и прижалась щекой к его щеке, совсем как тогда, дома. Но на этот раз его поддержка нужна была мне.

Муж вздохнул прерывисто и глубоко, а затем сжал меня в объятиях так крепко, что стало трудно дышать. И прошептал на грани слышимости:

— Я так за тебя боялся…

И за эти слова, за этот тон я готова была простить ему все ядовитые фразы, все прошлые поступки и прегрешения.

Но момент нарушил один из его людей, заглянувший в пустой дверной проем:

— Ир, мы кое-что обнаружили. Нужно твое присутствие.

— Какого… Вы что, не можете без меня разобраться?! — и не думая отстраняться, раздраженно уронил супруг.

— С этим — нет. В одной из запертых комнат наверху… Там его высочество Истар. Без сознания.

— Хааш, — выругался Ирвин. И я была с ним полностью согласна.

Дома нас ждали папа и доведенная до полуобморочного состояния Нейни с супругом. Я была удивлена, что Ирвин решил сначала позаботиться обо мне, а потом уже заниматься кузеном, но удивление это было приятным. Не хотелось ни единой лишней минуты оставаться в этом архайновом подвале. И когда мы прошли через портал, мне стоило большого труда заставить себя вспомнить, что у супруга есть еще дела, и отпустить его. Чтобы тут же очутиться в непродолжительных, но крепких объятиях отца. Он не сказал ни слова, но нужны ли они были? А затем в меня вцепилась Венейна, готовая вот-вот расплакаться, но изо всех сил сдерживающаяся, отчего ее лицо приобретало на редкость забавные выражения.

— Мне нужно вернуться, чтобы разобраться с остальным. — Ирвин, о чем-то негромко беседующий с папой и Арлеком, подошел к нашей шаткой конструкции. — Нейни, я могу тебя попросить позаботиться о сестре? Прислуга в твоем распоряжении, Гера сейчас не сможет ими командовать.