На неведомых тропинках: По исчезающим следам - Аня Сокол

— Хочешь жить? — спросил он после раздумья.

По коже от его голоса побежали мурашки и, забравшись куда-то за шиворот, замерли, неприятно холодя спину. Я уже слышала этот голос и вряд ли когда забуду. Голос Вестника Простого и его воля. Шутки закончились.

— Да, — без колебаний ответила я, — Что для этого требуется?

— Если бы я знал, ты бы уже делала. С улыбкой и благодарностью, — он шевельнулся, усаживаясь поудобнее. — Кто-то или что-то разрушает Желтую цитадель. Мы знаем, что это не ты.

— Это радует, — прошептала я.

— Еще раз перебьешь, вырву язык, — спокойно сказал Вестник и продолжил, — Ты жива, потому что Хозяину было интересно посмотреть на наорочи, занимавшую Седого так долго. Теперь, когда его любопытство удовлетворено… — он многозначительно замолчал и скупо улыбнулся. — Приказ о казни уже был отдан, но это безумие добралось до стен цитадели.

Я подняла брови.

— Спрашивай, — разрешил мужчина.

— Безумие?

— Стоп. Формулировка неточна. Что-то разрушает цитадель, ты сама видела. Раньше оно было хаотичным, но после вашего появления упорядочилось и идет за тобой по пятам.

Я многозначительно молчала.

— Говори.

— На вашем месте я бы перенесла магнит для неприятностей в наименее ценную часть замка, в идеале, вообще, за его пределы.

— За его пределами ты бесполезна, — он постучал пальцами по деревянному подлокотнику, — а значит, не нужна. Для человека это смертельно, запомни.

Я открыла рот и закрыла его.

— Мне нравится, как ты слушаешься. Валяй.

— Что может сделать человек такого, чего не смогли ваши маги? Что я должна сделать?

— Ты можешь сидеть тихо и крепко сжимать в ладошках этот камешек. Справишься? — в его руках заиграл искорками черный кристалл с золотыми прожилками.

Считыватель душ, если не ошибаюсь. Неопасный артефакт, если не волноваться о том, где и у кого будет копия вашей души. Он пассивен, взять его в руки и активировать можно только по доброй воле. Никто другой не сможет вложить его в вашу ладонь и получить желаемый результат.

— Говори, — снова дал разрешение вестник.

— Как мне вас называть?

Он скривил рот в некоем подобии улыбки.

— Я заключил последнюю сделку полвека назад и забыл, каково это — договариваться. Разрешаю называть себя Радиф. Вестник Радиф. Это все? — он осторожно положил камень на подлокотник.

— С этим заданием справится любой, — я посмотрела на артефакт. — Поправьте, если ошибаюсь, но последние двое-трое суток меня использовали и как приманку, и как ориентир. Записывающие камни в каждом углу, анализы крови, сканирование артефактами. Мне так быстро приходили на помощь, будто дежурили под дверью. И раз с человеком говорят, а не закапывают, толку от всех этих усилий чуть.

Мужчина пристально посмотрел на меня, и только напрягшиеся скулы выдавали напряжение.

— Есть другие предложения?

— Раз это идет за мной, то я смогу помочь лучше, если буду делать это с открытыми глазами. И добровольно.

— И в чем это должно выражаться? Эта добровольность? — Радиф окинул меня пренебрежительным взглядом.

— Если мне расскажут, что происходит, я буду знать, когда держать ушки на макушке, а когда прятать голову под подушку и надеяться на волшебный камушек, — я забралась на подоконник с ногами.

Вестник склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, его глаза стали блуждать по комнате без всякой цели.

— Разрешаю задавать вопросы, — в конце концов сказал он.

И я поняла, что высочайшее разрешение получено. Со мной будут разговаривать, вернее, меня будут использовать. По максимуму.

— Что разрушает стены?

— Не знаю.

— Совсем? Разрушить стену можно по-разному: магией, взрывчаткой, послать великана с палицей…

— Стоп.

Он оказался рядом в один удар сердца. Я не успела даже испугаться, когда вестник с тихим хрустом сломал мне палец. Кто-то когда-то говорил, что сломать ногу намного болезненней, чем палец. Теперь я знаю, он врал. Одна кость мало чем отличается от другой. Чтобы вам не сломали, это будет хреново, и вы будете орать.

Мой крик эхом отскочил от стен. Боль прокатилась по руке до предплечья и вернулась в кисть, набатом ударяя по мизинцу. Я скорчилась на подоконнике, из глаз брызнули слезы.

— Святые! Святые! — простонала я, — ты чертов…

Я поймала спокойный взгляд черных глаз и вдруг поняла, что его пальцы уже сжимают мой безымянный палец, и едва не задохнулась от ужаса, от ожидания новой боли.

— Давай, я поясню. Ты не в Серой цитадели, наорочи. Здесь ты никто и звать тебя никак. Хочешь, чтобы с тобой разговаривали, конкретизируй вопрос. Сарказм и иже с ним оставь для мальчиков Седого.

Он медленно разжал пальцы, развернулся и вернулся в кресло. Выжидающий взгляд был по-прежнему спокоен. Я прислонилась спиной к стеклу, вид из окна уже не казался столь занимательным.

Я положила одну руку на другую и несколько минут старательно дышала носом, стараясь хоть немного отстраниться от боли. Вестник не торопил, лишь продолжал рассматривать. Как же я его ненавидела в этот момент!

Некоторое подобие мысли вернулось в мою голову лишь через четверть часа. Нужно собраться, нужно что-то сделать, сказать, спросить, иначе меня снова низведут до состояния предмета, который так легко сломать и выбросить на помойку. Тогда же в третий и последний раз мелькнула мысль о столике, клинках, крови и тут же пропала, как бесполезная. В песках Простого магия артефакта давала сбой, да и не мне тягаться силой с вестником. Но сейчас это бы меня не остановило.

Я подняла здоровую руку, как прилежная ученица, желающая задать вопрос на уроке. Пальцы, как и остальные конечности, были важнее гонора.

— Спрашивай, — кивнул Радиф.

— Чем разрушили стены? — голос дрожал, но вопрос прозвучал четко.

— Магией, — ответил Вестник, — какой неизвестно.

— Вы сказали, что это безумие добралось до стен цитадели? — он кивнул. — А где оно было раньше?

— Первым разрушили загон для скота в трех километрах южнее. Скот переловили, остальное списали на случай. Вторым рассыпался Дом справедливости, чуть южнее, под песком остались пятеро, выбрались лишь двое, и один из них перед тобой.

— Эти постройки, как и всё здесь, — я посмотрела на желтые стены, — были созданы из песка?

— Верно. То, что разрушает цитадель, превращает песок Простого в просто песок. Разницу объяснить?

Я замотала головой.

— Третьим стал западный склад. Четвертой баня, увы, снова, когда я был внутри. Не одного постороннего поблизости, могу присягнуть на камнях правды. Каждая следующая диверсия была на шаг ближе к стенам цитадели, чем предыдущая. Здесь первой обрушилась восточная башня, второй — вертикаль над твоей камерой в северном крыле. Это следовало за тобой, как приклеенное, и прокалывало замок раскаленной иглой насквозь.