Демон по вызову - Андрей Белянин

Церковная лента. Старый метод защиты, значит, клиент читал и дореволюционные книжки про магию оберегов. Прямо за порогом приклеена невзрачная, чёрная, грязная и затоптанная ленточка с православной молитвой. Перешагнуть через неё не проблема, а вот наступить…

Это как минимум словить тяжёлый удар, доводящий до полного онемения ноги или даже до потери сознания. Второе опасней, ибо есть риск рухнуть на ленту уже всем телом, а это по-любому месяц-два в клинике. И то если сердобольные соседи вовремя поднимут и вынесут на улицу, решив, что мужчине плохо. Но в наше время могут и просто обойти, типа пьяный, ну его… Что, сами так никогда не делали?

Красивым пируэтом перепрыгнув опасную черту, я ощутил лёгкий озноб и даже учащённое сердцебиение. Впрочем, сердцебиение могло усилиться и просто на нервной почве. До нужной квартиры предпочёл подняться пешком. Жестокая привычка православных батюшек освящать всё подряд, включая кабины лифтов, порой просто вымораживает, никакой возможности работать.

— Нора Аркадьевна? — Я негромко постучал в дверь. Кнопку звонка, переоборудованную под банальную брызгалку, мог бы нажать либо полный лох, либо самоуверенный дурак.

В ответ — молчание. Готовится к приёму гостя, понимаю… Я постучал ещё раз, уже настырнее. Наконец раздались осторожные, скользящие шаги, и тот же голос, что и в домофоне, маняще уточнил:

— А что, звонок-то не работает? Странно… Нажмите посильней, молодой человек, вдруг что сломалось, а я и не знаю…

— Всё исправно. — Я прижался спиной к стене, и тонкая струйка святой воды плесканула вхолостую. — У вас неоплаченный договор. Откроете?

— Да-да, конечно… Что ж не открыть-то? Тока я ещё на той неделе все коммунальные оплатила, три часа в сберкассе угробила на это дело. Чё ж там за неуплата такая, а?

Раздалось бесконечное звяканье ключей, лязг отодвигаемых запоров, щелчки замочных пружин, немузыкальное дребезжание снимаемых цепочек. Потом мягкие уходящие шаги на носочках и голос уже издалека:

— А у меня и не заперто. Я бабушка бедная, что ж мне от людей-то затворяться.

— Могу войти?

— Входи, милок, входи. Чё ж там у тебя за договор-то такой? Интересно даже…

Я быстро огляделся: ага, в закутке у соседней двери стоит заржавленный велосипед со сдутыми шинами. Пойдёт. Я словно тараном ударил им по двери, и тазик святой воды, рухнувший сверху, нехило ополоснул бесполезное средство передвижения. Из тёмных глубин квартиры ударило старческим запахом немытого тела и невыветриваемой вонью лекарств. Наверняка дверной проём оклеен изнутри по периметру той же лентой, да и на полу лужи, не перепрыгнешь. Если только…

— Я иду к тебе, беби!

Одним головокружительным прыжком я бросился вперёд, на ходу выпуская когти и вцепляясь в потолок. Для демона по вызову ползать подобно мухе вниз головой труда не составляет. Конечно, риск был, но, хвала Вельзевулу, старушке не пришло в голову оклеить иконами потолок. Вот стены — да, от пола до потолка, как обоями! Коснись я случайно хотя бы раз христианских ликов в прихожей, так шандарахнуло бы, что наверняка сорвался бы и плюхнулся в святую воду на линолеуме и дальше можно было бы не продолжать…

Но мне чудом удалось добраться до комнаты и спрыгнуть вниз почти в центре зала. Причём крайне удачно! В том плане, что весь пол от стены до стены был накрыт частой сетью из серебряных нательных цепочек. Просветы — не более спичечного коробка. Я стоял на цыпочках, как балерина на пуантах, любой шаг мог стать последним.

— Когда ж вы, злыдни, меня в покое-то оставите?

В углу комнаты, практически в домашнем мини-доте из старых, почерневших икон Владимирской и Новгородской школы, сидела маленькая злобная бабулька в драном халате и очках, с по-комсомольски короткой стрижкой. Прямо мне в лицо смотрел спиленный ствол кулацкого обреза. Приплыли…

— Нора Аркадьевна, я настоятельно не рекомендую вам…

— Цыц, охальник! — Хозяйка квартиры оскалила неровный ряд оставшихся зубов. — Ты чё, зелёный, совсем стыд потерял?

— Я не зелёный!

— А мне один хрен, какой ты, хоть синий, хоть чёрный, хоть чешуйчатый, хоть с рожками. Я вас, поди, всяких насмотрелась. Всё больше зелёные приходили, а ты, стало быть, не зелёный, ну и…

— Не-эт! — взвыл я, понимая, что сейчас раздастся выстрел, а гадать, чем у неё заряжен этот самопал, не хотелось абсолютно.

— А что не так-то, милок?

— На моё место придёт другой!

— У меня на всех патронов хватит. Святое дело, небось Боженька не осудит…

— Договор всё равно не искупить, эта бумага зарегистрирована и в Аду и на небесах.

— Да полно тебе, ирод, запугивать пожилого человека. — Бабка без тени улыбки взвела курок. — Ты лучше передай там своим, чтоб ко мне больше не ходили. Олигархов вам мало, что ль?

Ответить я не успел, только протестующе вскинул руки в её сторону, как в тот же миг на меня рухнула Азриэлла. Как я вообще удержался на ногах, кто бы знал…

— Любимый, тебя так долго не было, — нежно промурлыкала моя красавица, целуя меня в щёку. — Мне стало скучно… Ты сегодня уходил такой хмурый, даже не посмотрел на меня на прощание. А что ты тут делаешь?

— Грешницу забираю, — буркнул я.

Нора Аркадьевна злобно фыркнула. Моя жена приветливо кивнула ей и уточнила:

— Тогда чего тянешь? Сдавай её быстренько в контору, и поехали домой, я рёбрышки по-мексикански приготовила. Из настоящего мексиканца, продымленного сигарами и проспиртованного текилой, как ты любишь.

— Может, я и вправду пойду, а? — Я попытался сделать глуповатое лицо. — За мной жена пришла, видите…

— Вижу, а тока рёбрышек тебе не видать. Да и ей тоже, я вас тута обоих положу.

— Патрон один, — огрызнулся я.

— В тебя пальну, так она и сама на серебро грохнется. Всё одно смерть примет. Я бабушка живучая, я сама всех убью!

— Задница Вельзевулова. — Азриэлла наконец опустила взгляд вниз и испуганно полезла мне на голову. — Дорогой, там сплошное серебро, ты бы хоть предупредил…

— Когда?!

— Сразу!

— Я вообще-то уже не один раз просил тебя не ходить ко мне на работу.

— Не кричи на меня, я беременная!

Думаю, мы бы недолго вот так орали друг на друга, как кошка с собакой, потому что у героической охотницы на демонов явно палец чесался на спусковом крючке. Однако прежде чем раздался выстрел, громом небесным прозвучал дверной звонок…

— Это кого ж там ещё принесло по мою душу? — отвлеклась хозяйка, но своего «бомбоубежища» не покинула.

Снаружи раздалась тихая ругань, и к нам в комнату, на ходу вытирая с лица святую воду, шагнул ангел быстрого реагирования. Голубые глаза Альберта мигом оценили обстановку, он встал, прямой и непоколебимый, как небесный посланник, закрывая нас с женой белоснежными крыльями.