Огненный шторм - Дмитрий Янковский

– Маршал, я хотел бы поговорить наедине. Можно, мои ребята останутся у нашего челнока?

– Конечно.

Техники ушли вслед за Игнатьевой, а бойцы вернулись в челнок.

– Предлагаю пройти в кают-компанию, – сказал я.

– Согласен.

Через минуту мы уже сидели за столом друг напротив друга. Я, отодвинув небольшую панель внутренней обшивки помещения, взял стакан и налил себе кваса из крана, встроенного в стену.

– Маршал, вы ничего не сказали мне о своем положении, но, судя по вашим действиям, оно у вас сложное. Расскажете потом. Сначала я расскажу вам о том, как обстоят дела. Итак, вас объявили погибшим – якобы вы погибли при бомбардировке броффианской столицы. Я вижу, что это не так. Каким-то образом вы выжили, но оказались далеко от Федерации, очень далеко! К своему стыду, должен признать, что государство, вооруженные силы которого я в данный момент представляю, решило разорвать договор с Федерацией. Я был крайне удивлен, когда услышал, что вы идете нам на помощь. Учитывая то, что на вашем корабле кроме вас и той девушки я не увидел ни одного бойца, предполагаю, что вы попали в серьезную ситуацию. Теперь хотелось бы услышать ваше мнение.

Я внимательно посмотрел на человека, сидящего передо мной, и отхлебнул квас. Проницателен, нечего сказать. По немногочисленным фактам, после ожесточеннейшего сражения, когда в крови еще бушует адреналин, смог составить картину произошедшего, причем довольно правдивую картину. Хотя фактов не так-то и мало. Я бы, конечно, смог понять, что к чему. Но я проходил специальную разведшколу «бессмертных». А он точно не «бессмертный». И существует только один учебный центр, способный дать подготовку не хуже, чем у нашего отряда.

– Келерегская разведшкола имени Рихарда Зорге? – прямо спросил я. Мой собеседник улыбнулся – я попал в точку.

– Неплохо, маршал, неплохо. Кстати, если вы не против, давайте называть друг друга по именам.

– Я не против, Михаил.

– Хорошо. Я вижу, вы все еще колеблетесь. Поэтому я скажу вам еще одну вещь, чтобы вы поняли, что мне можно доверять. У меня тут имеется парочка долгов, с которыми я хочу рассчитаться. А потом я собирался вывесить на флагштоке флаг Федерации. И еще несколько кораблей, капитаны которых являются моими друзьями, собирались сделать то же самое. Поэтому у меня есть предложение. Вы помогаете мне завершить мои дела здесь, а взамен мы помогаем вам вернуться в Федерацию, да еще во главе почти десятка кораблей.

– Прежде чем делать такие предложения, вам следовало бы узнать, каково истинное положение вещей. Но все ваши догадки недалеки от истины. Ваше предложение довольно заманчиво, но мне сначала нужно узнать, не отзовете ли вы его, услышав обо всем, что произошло с нами.

13:33:10

Хотя я и старался покороче изложить наши приключения, все же рассказ занял довольно много времени. Володаров сидел и внимательно меня слушал. Только когда я умолк, он задал несколько вопросов.

– Да, я вижу, вы и ваши люди – настоящие бойцы. Уничтожить наземную и орбитальную базу броффов и уйти живыми – это не каждому дано. Но ваш рассказ не повлиял на мое предложение. Оно остается в силе. Я буду рад сражаться рядом с таким легендарным и отважным человеком, как вы.

– Хорошо, но я должен посоветоваться со своими подчиненными. Если они согласятся, то считайте, что ваше предложение принято. – Я включил настенный микрофон внутренней коммуникации корабля. – Игнатьева, Паршков, срочно свяжитесь с кают-компанией.

Мое сообщение было транслировано всеми внутренними динамиками корабля, и уже через несколько секунд в кают-компании раздалось:

– Это Игнатьева. Я на полетной палубе.

– Техники уже взяли все, что им нужно?

– Да, но они отказываются улетать, пока не получат приказ своего капитана.

– Хорошо, ждите. Мы идем.

– Это Паршков, – как только я проговорил последнюю фразу, голос генерала послышался из динамика. – Я в санчасти.

– У нас на корабле гости с дружественным визитом, так что ни в кого не стреляй. Иди в кают-компанию и жди нас.

– Понял.

Мы с Володаровым вновь пришли на полетную палубу. Там уже стояли техники, загрузившие оборудование в свой челнок, бойцы охраны и Игнатьева. Капитан подошел к своим бойцам.

– Ну, что он рассказал? – тихо спросила Игнатьева, пока Володаров разговаривал со своими.

– Он предлагает нам содействие по возвращению в Федерацию и небольшой флот кораблей в подчинение. И все это за некоторую помощь с нашей стороны.

– Помощь какого рода?

– Как обычно. Сейчас пойдем в кают-компанию, и все там подробно узнаешь.

– Ясно.

Володаров подошел к нам. Вместе с ним были оба бойца охраны.

– Игорь, я приказал своим техникам вернуться на корвет и начать ремонтные работы. Эти люди, – он обвел рукой спутников, стоявших за его спиной, – та часть офицерского состава, которая отвечает за бой. Поэтому они тоже имеют право принять участие в нашем заседании. Представлю их тебе. Второй пилот Теоден Саурон, он серкешианец.

Самый высокий из спутников капитана протянул мне руку с легким поклоном. По законам Серкеша, это означало, что он признает мое превосходство в военных вопросах.

– Для меня большая честь сражаться рядом с таким прославленным воином, – произнес он.

– Главный артиллерист Максим Баркин.

На этот раз я пожал руку невысокому коренастому человеку. Он мне очень не понравился. Его взгляд был слишком насторожен.

– Почему у вас так мало офицеров? – задала вопрос Игнатьева.

– На корвете еще остался командир инженерной секции и начальник санитарной части. Все остальные погибли в бою.

– Почему же вы не выберете новых командиров из бойцов? – спросила Игнатьева.

– Давайте я отвечу вам по дороге. Мне и моим ребятам надоело здесь стоять. Устали после боя.

– Конечно.

Мы вновь направились в кают-компанию.

– Видите ли, майор, если у вас любой, кто ступает на палубу военного корабля, умеет пользоваться всем, что есть на борту, то у нас не так. Люди, окончившие какое-либо учебное заведение по космофлоту, ценятся очень высоко. У вас, в крайнем случае, любой техник сможет взять на себя командование кораблем. Пусть не так уж умело, но он организует бой по всем правилам ваших учебников. Но у нас в основном в составе кораблей находятся люди, которые не оканчивали вообще никаких школ и уж тем более академий и так далее. Они самоучки, поэтому и их труд оценивается очень низко. Если, к примеру, офицер всегда имеет право на пять процентов добычи с каждого захваченного корабля, то простые бойцы делят поровну то, что останется после вычета офицерских долей и десяти процентов в счет судовой казны. Так что офицеров мало, и они очень ценятся.