Римский орел - Александр Мазин

Черепанов еще на пиру заметил: Максимин склонен опираться именно на старых служак, преданных лично ему. Хотя доверить такому подразделение в несколько тысяч бойцов Черепанов рискнул бы, только если это подразделение действовало в составе более крупного. Качеств идеального сержанта, которыми несомненно обладал примипил Сервий, могло оказаться недостаточно для самостоятельного полководца.

Но в данном случае Сервий был для Черепанова прямым начальником, и Геннадий достаточно долго служил в армии, чтобы держать мнение о начальниках при себе.

Обширная палатка старшего кентуриона была убрана с аляповатой роскошью. Яркие ковры соседствовали с мраморными бюстами, а серебряные кратеры искусной чеканки стояли бок о бок с золотыми уродцами варварской работы. Эта выставка военной добычи напомнила Геннадию интерьер дома одного из черепановских приятелей-борцов. Тот еще в начале перестройки ушел в бандиты, ухитрился удачно проскочить мимо кладбища в новые русские, а потом в мелкие политики. Приятель скупал разный антиквариат, руководствуясь исключительно собственным вкусом (вернее, его отсутствием), и в своих обширных апартаментах расставлял покупки в произвольном порядке. В результате получалось что-то вроде помеси скупки с антикварным мебельным магазином. Сам Геннадий тоже обладал не Бог весть каким вкусом: дизайнерских колледжей не кончал. Но обустраивать дом в стиле ломбарда все же не стал бы.

Попытку Черепанова немедленно вступить в должность старший кентурион пресек на корню. Напомнил, что главная функция подчиненного – выполнять приказания начальства. А начальство здесь он, Сервий Феррат. И еще кентурион первой кентурии черепановской когорты Тит Квинтус Пондус. За которым будет немедленно послано, потому что именно сейчас настало самое подходящее время перекусить и выпить.

«Н-да, – подумал Геннадий. – За две тысячи лет развлечения командного состава практически не изменились. Выпить, закусить – и к девочкам. Нет чтобы, скажем, в театр сходить или там в консерваторию. Хотя какие консерватории – в полевых условиях? А театры в Риме точно были. И Колизей, где гладиаторы бились».

«Ладно, еще поглядим на этот самый Колизей, – подумал Черепанов. – А пока будем – как все. Период адаптации, так сказать…»

Тит Квинтус Пондус вполне отвечал прозвищу[95]– тянул килограммов на сто. Причем при взгляде на него сразу вспоминался анекдот о двух дамах, одна из которых говорит: «Ах как я люблю свою тонкую талию, длинные стройные ноги, изящные плечи и упругие груди… И как же я ненавижу слой жира, который все это покрывает!»

Несмотря на излишний вес, Тит Квинтус казался весьма приятным человеком: веселым, подвижным, жизнелюбивым. Но Черепанов сразу усек, что это маска. И ухо с первым кентурионом следует держать востро.

Толстяк уверенно обосновался рядом с Черепановым.

– Эти двое, – кивок в сторону старших кентурионов, – большие шишки, а мы с тобой – простые парни, верно?

Черепанов промолчал.

– А ты себе на уме, – констатировал Пондус. – Геннадий Череп. Звучит авторитетно. Сам придумал?

– Нет. Геннадий – мое личное имя. Череп – родовое[96].

– Так выпьем же за нашего славного Максимина! – провозгласил Плавт. – Слава ему!

Выпили.

– Отличный у тебя фалерн, – похвалил Гонорий.

– Другого не пьем! – самодовольно заявил Феррат. – Небось, германцы тебя таким не поили?

– Аптус сказал, ты из германских варваров, – вполголоса произнес Тит. – Но ты больше похож на сармата или склавена, чем на германца. Я прав?

Черепанов пожал плечами:

– Кого ты называешь германцами?

– Как кого? – Гай Квинтус, похоже, удивился. – Готов, гепидов, герулов, конечно. Вандалов… Ты шутишь?

– Нет. Я, кентурион, прибыл из очень далеких земель. Мы там не слишком разбираемся в варварских племенах. Собственно… – Подполковник позволил себе улыбнуться, —…мы и не считаем себя варварами.

– Ты загадал мне загадку! – заявил Пондус. —

И я ее разгадаю, клянусь благосклонностью Минервы! Так, так, так… Имя у тебя греческое, хотя аттического наречия ты не знаешь. И похож ты на склавена или венета… У моего отца был раб венет. Никудышный, кстати, упрямый и ленивый. Мой отец, кстати, был тоже из хорошего рода. Настоящий римский плебей, не какой-то там сириец. Но не о том речь.

Я вот что думаю: ты родился в одной из старых колоний. Греческой или финикийской. Потому у тебя греческое имя и варварская физиономия. А может, твой отец из вольноотпущенников, а?[97]

– Давай остановимся на первой версии, – сказал Черепанов.

Он готов был признать близость этой гипотезы к истине. Разве Россия не унаследовала изрядную часть греческой культуры? То же православие хотя бы…

– Да я пошутил насчет отпущенника! – ухмыльнулся толстяк. – Сразу видно, что ты не из тех, кто гнет спину. Уж я-то в людях разбираюсь!

Я в этом деле собачий язык съел[98].

Черепанов спорить не стал.

– Расскажи-ка мне лучше про мою кентурию, – предложил он. – Что ты о ней скажешь?

– Скажу, что Фракиец подложил тебе изрядную свинью. Эту кентурию комплектовали в Марциополе[99]. А там одни отбросы живут. Хуже бездельники только в Антиохии[100].

– А кто сейчас ею командует? Или они сами по себе?

– Кентуриона у них нет – если ты об этом, – ответил Пондус. – Командует там Гай Ингенс. Опцион. И два его братана. Один – сигнифер[101], второй – тессерарий. Еще те ублюдки. Из цирковых атлетов. А может, даже из бывших гладиаторов. Знаешь, из тех, кто ублажает всяких там благородных матрон с чесоткой в вагине. А то и горло может перерезать – по заказу. Позорное семя, одним словом. Уверен, они и в армию подались, потому что порешили кого-то и решили: тут до них эдилы не дотянутся.