Пророчество - Василий Горъ

А потом меня оторвало от асфальта, я взвизгнула, попыталась лягнуть назад, где, как мне казалось, находится тот, кто меня держит, и даже куда-то попала, но толку от этого оказалось немного: меня несли!!! Готовая заорать что-то вроде: «Караул! Насилуют!», я поняла, что голос Деда просит меня открыть глаза, успокоиться, идти самостоятельно и желательно побыстрее… Уже впоровшись в нашу машину, я все-таки открыла глаза и практически самостоятельно заняла свое место в ее салоне, на всякий случай пристегнувшись ремнем… А когда машина, взревев мотором, сорвалась с места, я, уже чуть-чуть оправившись от испуга, оглянулась назад, туда, откуда и раздавались крики… И обомлела: около огромной серебристой БМВ седьмой модели, припаркованной напротив входа, прислонившись к стене, полулежал молодой мужчина, почему-то весь в красных пятнах и странными, на первый взгляд, пропорциями… А через миг, когда тело уже скрылось за углом здания, я вдруг поняла, что в нем было не так: его ноги в черных лакированных ботинках лежали в луже крови немного в стороне, рядом с его же кистью, все еще сжимающей пистолет, а откуда-то из плеча высоко вверх бил ярко-алый фонтан крови!!!

Машина летела по ночной Москве, слегка скользя на крутых поворотах, а я все пыталась удержать тошноту: вид кровавой струи, заливающей стену и лицо искалеченного тела, все стоял у меня перед глазами… Закусив губу, я пыталась отогнать отвратительное видение, но тут вдруг впереди затряслось кресло, и до меня начало доходить, что добрая, спокойная, вечно невозмутимая Евгения вот-вот сорвется в дикую истерику!!!

Это же, видимо, почувствовал и Марк Иванович: его рука вдруг метнулась куда-то в сторону головы Евгении, скрытой от меня подголовником, и впереди мгновенно воцарилась тишина… Я чуть не заорала от неожиданности: мне показалось, что Женя умерла… И даже когда Дед, увидя в зеркале заднего вида безумие в моих глазах, буркнул, что просто усыпил ее пальцем, я еще долго щупала пульс мирно сопящей женщины, с опаской посматривая на Марка Ивановича исподлобья…

…Короткую остановку около дома я помню смутно: меня трясло… Куда-то ненадолго исчезал Дед, потом машина снова неслась по городу, меня трясло, и казалось, что это все-таки кошмар, и мечталось, чтобы он в конце концов закончился…

А потом мы как-то сразу оказались в маленьком однокомнатном номере с широкой двуспальной кроватью и тяжелыми шторами на окнах… Пришедшая в себя Евгения, завернувшись с ногами в одеяло, сидела прямо на подушках и дрожала. Дед, бесконечно долго говоривший с кем-то по телефону, вдруг зло бросил мобильник на пол, присел на корточки и начал, хмурясь, возиться с двумя огромными спортивными сумками, вытаскивая из них какие-то железяки и распихивая их по своей одежде. Я в это время, кусая губы, в сотый раз механически набирала телефон Олега, а набивший порядком оскомину женский голос все повторял: «Абонент временно не доступен… Попробуйте позвонить еще»…

Наконец Дед разобрался со всеми своими делами, залез в мини-бар в комоде, достал оттуда две бутылочки водки, насильно влил их в нас и, дождавшись, пока в наших глазах появится осмысленное выражение, заговорил:

– Женя! Помнишь, ты как-то сказала, что тебе иногда кажется, что я немного не от мира сего? Так вот, это – правда! Я тебе об этом обязательно расскажу, когда будет время, а пока есть более насущные проблемы: сохранить жизнь и дождаться Олега…

– Что с ним! – невольно вскрикнула я.

– С ним? Ничего! – удивленно покосился на меня Марк Иванович. – Проблема с нами! Я сейчас звонил его шефу. На его фирму наехали конкуренты. Приходько вместе с женой и двумя детьми сгорел в собственном автомобиле. Их бухгалтер, Ира Селе... – впрочем, вы ее не знаете – пропала вместе с восьмилетним сыном… В Кириллова стреляли… В общем, творится что-то страшное…

– Это все фигня! – тихим, но неожиданно твердым, каким-то звенящим от внутренней силы голосом вдруг сказала Евгения. – Кто ты такой, Марик?

– В смысле? – удивленно уставился на нее Дед.

– Я хирург от бога! – Евгения выпрямилась и, не замечая упавшего на пол одеяла, спрыгнула с кровати. – Мне приходилось видеть многое. Но как оказалось, не все: ты за несколько секунд превратил двух здоровенных мужиков в бесформенные, истекающие кровью обрубки! Я видела все! Удары в аорту, в сердце, настолько точные и быстрые, будто ты лет сорок проработал забойщиком скота, – ерунда! Но ты одним движением отрубал им руки и ноги! Мне приходилось делать ампутации!!! Это труд… тяжкий… а ты – рраз и все!!! Как?! И чем?! А лицо? Твое лицо было таким спокойным, будто ты брился!!! Кто ты, Марик, кто???

Дед, расправив плечи, прямо посмотрел на Евгению и тихо, еле слышно, произнес:

– Я – воин! Вот уже более пятидесяти лет… Я всю жизнь защищал свой народ, свой дом, свой мир от тех, кому не жилось спокойно и мирно у себя дома… И в вашем мире мне встретилась та же несправедливость – есть ублюдки, которые поднимают руку на слабых, грабят, убивают, насилуют… только с помощью денег, огнестрельного оружия, власти… Моя семья, мой дом и мои друзья здесь – вы двое и Олег! Вот я, как умею, вас и берегу! Не бойся меня, милая!!! Я всегда буду таким же, каким и был!!!

– А Олег… тоже? – услышала я свой голос и от удивления икнула…

– Да! – кивнул Дед. – Он у тебя Великий воин… Ты можешь гордиться им, дочка!

– Чем гордиться, чем? – вдруг упав на кровать и уткнувшись лицом в подушку, зарыдала Женя. – Тем, что руки у вас по локоть в крови?

– Ты мне рассказывала, что твой брат погиб в вашем Афганистане, не так ли? – пытаясь приласкать отбрыкивающуюся женщину, поинтересовался он. – Он тоже убивал. А ты им гордишься… Почему? Разве войной на чужой земле можно гордиться? А я всю жизнь защищал свою… Да, я делаю это хорошо… но почему меня надо бояться и ненавидеть?

– Не знаю… – плакала Женя, почти перестав сопротивляться его рукам. – Мне страшно…

– Мне тоже! – прошептала я и вдруг краем уха услышала, что в моем телефоне вместо очередного «абонент недоступен» вдруг зазвучал голос Олега.

– Алло! Олежка! У нас тут такое!!! Приезжай!!! – заорала я в трубку. – Мы в какой-то гостинице, правда в какой – не знаю…

Марк Иванович мгновенно выхватил у меня трубку и рявкнул:

– Меняй симку! Война! Звони по запасному варианту!

А потом мгновенно разобрал мою трубку, вытащил из нее сим-карту и, не спрашивая моего разрешения, швырнул ее в мусорное ведро.

Я чуть не заревела от обиды…

– Не ной! Он мне сейчас перезвонит! – Дед метнулся к комоду, схватил с него свою трубку и, еле дождавшись звонка, короткими рублеными фразами, словно командуя где-то на поле боя, произнес:

– На офис было нападение… Кириллов отбился… Приходько с женой погибли… Домой не суйся – я все вывез… девочки со мной… Мы ждем по третьему варианту… У нас все нормально… А вас могут ждать… Не отвлекайся… Удачи!

И положил трубку!!!

– Не надо! – заметив, что я потянулась было к его телефону, остановил меня он. – А если его подстрелят, пока он будет говорить с тобой, дочка? Пусть лучше он постарается выжить! Ладно?