Запах страха - Вадим Панов

– Но вы сами…

– Не делайте за меня выводов!!!

Как это частенько бывало в «Тиградком», ток-шоу закончилось скандалом. В другое время Виктор с удовольствием послушал бы ругань, однако сейчас его мысли были заняты совсем другим.

Совсем другой проблемой.

Большой проблемой.

Только что кто-то проник в его квартиру.

Жилище Крохина было оборудовано стандартными защитными устройствами, рекомендованными обитателям Тайного Города. «Ничего особенного», задачей которого было убеждать вора, что он ошибся адресом. И «Серебряными колокольчиками», подававшими сигнал в случае, если взломщик преодолеет вызванные «Ничего особенного» сомнения и все-таки войдет внутрь. Эти артефакты были настолько просты, что обойти их не представлялось возможным. Другое дело – обмануть. Опытный маг не станет ломиться в дверь, а сделает портал внутрь и пройдет в квартиру, не нарушив защитную линию.

«Получается, сейчас по моему дому разгуливает неумеха».

В первое мгновение Крохин хотел позвонить в полицию, однако следующая мысль заставила его вздрогнуть:

«А если это Мурза?»

«Тем лучше. Его возьмет полиция и тогда…»

«Вот именно: что тогда? Ведь этот кретин все расскажет!»

«Кто ему поверит?»

«Найдут трупы – поверят».

Что верно, то верно. К самому рассказу полицейские наверняка отнесутся с юмором, однако семь трупов на Волге – это аргумент. Вполне достаточный аргумент для пожизненной каторги.

«А если это просто вор?»

«У меня нечего брать».

«Стащит ноутбук. Если его взломать, то можно пройти в закрытые базы „Тиградком“.

«Ноутбук легко проследить. Отделаюсь предупреждением».

Фургон заехал на бензоколонку. Уткин направился к кассе, а Крохин достал телефон и принялся лихорадочно давить на кнопки.

«Надо поговорить с Мариной!»

Телефон девушки не отвечал. Ладони вспотели. Внутренности пожирала холодная пустота.

Виктор совершенно не представлял, что ему следует делать.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово, 26 сентября, вторник, 14:11

– Я ваще ничего не понимаю адназначна! – Булыжник возмущенно поерзал в великофюрерском кресле и принялся загибать пальцы: – Гниличей резать нельзя, потому что междоусобица и люды нас повесят. Выборы делать нельзя, потому что междоусобица и люды нас повесят. И ваще если сделаем чего-нибудь, то будем благотворительный суп хлебать по жизни адназначна.

Введенные Волеполком запреты повергли бравого уйбуя в ступор. Политическую ситуацию он просек – что такое «вешать» Красные Шапки знали хорошо, – но места в ней для себя не находил.

– И Кувалду убивать нельзя, – вздохнул Иголка.

– Это еще почему?

– Так ведь он сын князя! – Боец удивленно посмотрел на уйбуя. – По радио сказали. А если он сын князя, то навы тебя за него на ремни покромсают.

– Кувалда сирота, – не очень уверенно ответил Булыжник.

Его настроение ухудшалось с каждой секундой.

– И Блямба эта вся из себя по телевизору ваще, – подлил масла в огонь Маркер. – Хрюкает довольно, королева загазованная!

К телевизору Красные Шапки относились с большим пиететом, будучи свято убеждены в том, что абы кого туда не возьмут, а раз взяли, значит, взятый весьма умен и пользуется длинной волосатой лапой.

– Блямба уже дохрюкалась, мля, – обронил Булыжник. – Поторопилась, идиотка, своим кабелем размахивать.

– А я думал, кабелем Шкура махал, – удивленно протянул Отвертка.

– Ты бы меньше думал, кретин, а побольше сейфы открывал, – окрысился Маркер. – А то над нами уже вся семья смеется: сидим в фюрерском кабинете и без денег. Как на паперти, мля.

– Я же говорил: взрывать надо! Или из стены выковыривать.

Бойцы с осуждением посмотрели на Булыжника, который не разрешал ни взрывать, ни выковыривать, и многозначительно помолчали.

– Печать повредить можем, – важно ответил уйбуй и отвернулся.

Однако Булыжник понимал, что ситуация накаляется.

Сейчас, пока визит дружинников еще жив в памяти, сородичи держаться тихо. Ворчат негромко и ждут, что будет дальше. Сохранится статус-кво: Дуричи сидят в кувалдинском кабинете, а Шкура бродит по крылу Гниличей, жалуются на жизнь, потерю Блямбы и неопределенно обещает, что рано или поздно доберется.

Но до кого доберется?

И когда?

Булыжник понимал, что люды ждут возвращения Кувалды. А значит, нужно действовать быстро: хапать, что можно, и сваливать. Или не сваливать? Ведь Кувалду совсем больного унесли, и целые сутки о нем ни слуху ни духу.

Так сваливать или нет?

Опять же – деньги.

После приснопамятных демократических выборов, то есть – прошлой крупной междоусобицы, Кувалда зарекся хранить семейную казну в Форте и отдавал накопления шасам, у которых открыл счет на свое имя. Но наличность, необходимая для повседневной жизнедеятельности семьи, пряталась в сейфе, который пока не удалось вскрыть.

«Тяжела, ох тяжела великофюрерская доля».

Тем временем у бойцов возник новый вопрос:

– Эй, Булыжник, а как люды назначат великого фюрера, если Кувалда не вернется?

– Самого умного, наверное, поставят, – предположил Маркер. – Или того, на кого королева скажет.

– Тогда нашему уйбую не светит, – вздохнул Отвертка.

– Чего?! – возмутился Булыжник.

Боец понял, что облажался, но тут же нашел выход из положения:

– Ты ведь с королевой незнаком, а?

И умильно улыбнулся.

– А кто с ней знаком?

– Блямбу вот по телику показывали. Значит, о ней королева знает.

В словах Отвертки был смысл, понимание которого заставило Булыжника тяжело вздохнуть. Блямбу действительно вчера показывали по телевизору больше него, и Всеслава наверняка прознала о шустрой Гниличихе.

– Блямбу все равно королевой не сделают, потому что в Великом Доме не может быть двух королев, – авторитетно заявил Маркер. – А вот Шкуру назначить могут. По знакомству, так сказать.

– А Шкура нас повесит.

– За что?

– За то, что этот дурак Булыжник его в кабинет кувалдинский не пустил.

– Ты кого дураком назвал?!