Самурай из Киото - Михаил Белозеров

«И не надо, – подумал он. – Все как всегда, как обычно, когда я рассказывал учителю Акинобу о его же подвигах – он тоже ничего не помнил. Теперь настал мой черед». И на душе вдруг стало легко.

– Ты не думай, я не кровожадная. Мы этих жуков ненавидим. Они как чужаки, пришлые. Не люди вовсе. И ты бы был бы жуком. А еще я хочу отомстить за отца, но не знаю как.

Они сидели на пороге флигеля и смотрели на звезды. Небо было как черный бархат, увешанный большими и малыми фонарями. Иногда легкие порывы ветра волнами приносили запах сосен, а блеклый рисунок крыш города, подобный причудливому орнаменту, колебался.

Вдруг Натабуре почудилось, что в саду, позади дома, кто-то ходит, и он громко спросил:

– Это ты, Язаки?

Две коку назад Язаки вместе с Афра наелся до отвала недоваренной говядины, и теперь оба храпели, правда, врозь: Афра – на постели Натабуры, обнимая ее всеми четырьмя лапами в знак принадлежности к стае, Язаки – на полу, не добравшись до спальни, – в знак отступничества в пользу живота. Впрочем, кажется, Афра сквозь сон тявкнул:

– Гав!!!

И все снова смолкло. А Язаки, как ни странно, высунулся в проем двери.

– Здесь что, живут дзикининки?! – испуганно спросил он, сидя на корточках.

– Никого здесь нет, – ответила Юка. – И людоедов тоже нет, все они заняты в Карамора. Там сейчас неразбериха.

«Ну да, – вспомнил Натабура, – нас же ловят. Как я забыл?» Ему так не хотелось никуда идти, а сидеть рядом с Юкой было так приятно, что он на некоторое время забыл обо всем на свете, даже о всех заповедях учителя Акинобу. А заповеди говорили, что давным-давно пора покинуть город, но почему-то он не хотел делать этого.

Однако в глубине сада снова раздались странные звуки.

– Кто здесь?! – крикнул Натабура, безуспешно вглядываясь в темноту. Ему и в голову не пришло, что это могут быть карабиды. – Если смелый, выходи!

Луна только-только появилась из-за высоких раскидистых касива. Желтая, огромная, в сероватых пятнах, улыбающаяся, как Бог веселья – Букуй. Осветила окрестные холмы. Юка вспомнила, как она им четверым подмигнула и как, мягко говоря, изумились карабиды. Все-таки Натабура обладает чем-то таким, о чем она не имела ни малейшего понятия – «колотушкой» дайкуку. Он воспитан в другой школе, неизвестной в стране Чу. «Неужели поэтому он мне нравится? – впервые подумала она как-то определенно. – Нравится, потому что необычен и скромен? Ну и хорошо, что в этом плохого?»

Голос, словно из-за гор, помедлив, робко ответил:

– Это всего лишь я…

Тогда Натабура вскочил, в правой руке у него синевато блеснул кусанаги, в левой – преданный и верный годзука. Ему так хотелось ее защитить, что он пренебрег одним из правил: никогда не начинать движений до появления явной опасности. Да и благополучно забыл, что думал о тюдо – срединном пути.

– Это дух императора Тайра Томомори, – остановила его за руку Юка.

– Какой император? – удивился Натабура. – Кими мо, ками дзо!

Он давно свыкся с мыслью, что вся его жизнь канула в прошлое.

– Я только знаю, что он предпочел броситься в море, но не попасть в плен Минамото, – спокойно объяснила Юка. – Он бродит здесь давно вместе с остальными демонами. Он заблудился. Мы ласково называем его Тако. Тако, покажись.

– О мой господин! – воскликнул Натабура. – Можно ли тебя увидеть?!

Из темноты выплыла безжизненная тень:

– Спасибо… Я давно отвык от такого обращения.

То ли от страха, то ли от того, что наелся нори – морской капусты, Язаки рыгнул на пол вселенной.

– Ой!.. – стыдливо прикрыл рот ладонью.

– Ой… – Луна сморщилась и заслонилась тучей.

Натабура пал на колени и склонил голову. О сейса! И хотя он видел императора не меньше десяти раз, узнать его не мог – тусклое, оплывшее лицо, наподобие огарка, узкие, опущенные плечи, белые одежды или даже саван, чего Томомори при жизни никогда не носил.

– Я не смею, сейса…

– Хо-хо… – с нотками благодарности прокряхтел дух. – Теперь я уже не тот, каким ты меня знал. Теперь я тень, которая не может даже выхватить катана, и власть моя только над самим собой. Меня никто не кормит и не холит. Я один-одинешенек и никому не нужен. Охо-хо!

– Господин… – как эхо отозвался Натабура.

Он испытывал огромную, бесконечную печаль. Сколько раз он видел, что жизнь конечна, как она угасала в глазах товарищей или врагов. Убить человека так же просто, как раздавить таракана. Это не делает тебя сильнее, а только развращает вседозволенностью. Так говорил учитель Акинобу. Так чувствовал и Натабура. Так вот, этой вседозволенности в настоящем самурае не должно быть. Так гласил один из запретов, ибо вседозволенность притупляла чувство опасности и приводила к гибели.

– А не ты ли тот мальчик, который один остался в живых в последнем сражении в проливе Симоносеки острова Хонсю? – ласково спросила тень императора.

– Да, сейса, – склонил голову Натабура. Чувство благоговения охватило его – сам император, хотя и мертвый, разговаривает с ним.

– Боги специально сохранили тебе жизнь, чтобы…

В этот момент из темноты выплыли еще две фигуры. Они явно спешили, потому что за ними тянулся длинный фосфоресцирующий шлейф.

– Фу!!! – казалось, они устало вытирают лоб. – Успели! Мы бежали с другой стороны Мира.

Натабура узнал братьев Минамото: Ёсицунэ – низенького, белолицего, с зубами как у кролика, и высокого и статного – императора Ёримото. По какой-то неизвестной причине их облик остался первозданным, но былая гордыня и величие напрочь исчезли, словно в том мире, в котором они отныне находились, она и не должна была существовать.

– Не бойся! Не бойся! – торопливо воскликнули они. – Теперь мы всего лишь духи, которые не нашли успокоения, теперь мы низшие среди низших. Дело в том, что мы не настоящие, природные духи, а духи мертвых. В твоей власти подарить нам свободу. Мы бродим вечно голодные и холодные в поисках еды и уюта, к которым привыкли. Каждый старается нас унизить. Ни конца, ни края этому не видно. Отпусти нас!

– Отпусти нас!!! – взмолились все трое.

Язаки от страха снова рыгнул – громко и сыто – на всю вселенную. Но на него уже никто не обращал внимания, даже луна.

– Но как, сейса?! – удивился Натабура. – Что я могу? – Он оглянулся на Юку, ища ответа. Может быть, она знает?

Ее глаза вспыхнули и оставили в нем след надежды. Много бы он отдал, чтобы это перешло в нечто другое, к чему он стремился всей душой, но этот путь ему еще не был известен.

– У тебя есть Карта. Иди в мир Богов, и пусть они разделят миры и выделят нам место на этой планете.