Клесана - Доминика Арсе

– Ты умрешь мучительной смертью! – Кричит торжествующе Боэль, усаживаясь на цветке, будто на трибуне перед зрелищем. – Что вы возитесь?! Рвите!

Слишком уверен в силе своего клана. И от этого становится тревожнее.

Бабочки бьются в меня все яростнее, будто на смерть идут и уже смирились. Бью крылом мощным по надвигающейся троице, оглушаю, сыплются на траву, как мухи. Другие со спины пытаются зайти. Кручусь вокруг своей оси, стряхивая назойливых, но теряю динамику и контроль управления. Ударяюсь о цветок, но цепляюсь. Тут же наваливаются сверху! Рывок! Взмах крыльев! Стряхнула, оттолкнулась, что есть силы и замахала вновь. Потоки воздуха мешают их маневрам. Легкие тельца бабочек сдуваются. Но они со всех сторон! Выбирают момент, когда беспокойные потоки воздуха минуют их, и рвутся на меня… Очередной удар снес смельчаку часть крыла. Но он уцепился. Бабочка с повисшим обломанным крылом, какое зрелище! И какая боль.

Нет вам пощады! Один вцепился в брюшко. Хватаю, расторопные лапы пытаются вырваться, ломаются, как сухие веточки. Отталкиваю его! Чувствую боль, что пронзает, словно зубная. В голову остротой отдает. Обломали край крыла нижнего, вражины…

Мор Боэль смеется! А я прихожу в бешенство и рву очередного владыку на куски. Но их слишком много! Зеленая пыльца витает всюду. Вскоре выбиваюсь из сил. Крыло ударилось о крыло. Красная пыльца, словно взрыв, окатила врага. А он и рад, что сумел так удачно ударить. Вывернулась, сманеврировала в сторону от основной массы. Застала врасплох очередного, разорвав ее в мелкие клочья. Всеобщий страх усилился после демонстрации моей жестокости.

Однако владыки не отступают, слушаются своего главу беспрекословно. Ибо в мире Клесаны, они могут легко сгореть по одной лишь его воле.

Хлопаю крыльями, стремясь высвободиться, но они становятся все тяжелее. Пыльца сорванная с крыльев, перемешалась, витает в воздухе черной смесью, будто дым.

Десятки цепких лап сковали. Падаю! Удар о землю не такой болезненный благодаря настилу из сухой травы, листьев и тел назойливых насекомых. Пока не опомнились моровцы, поднимаюсь на трясущихся лапах. Рывок, чтобы взлететь! Бабочка бросается на голову. Другие цепляются за крылья. Вязну, рвусь из последних сил. Давлю мощными лапами всех, кто попадается. Но меня накрывают еще и сверху. Начинают держать все, кто уцелел. С каждым мгновением я все сильнее утопаю в вязких объятьях.

Схватили вдесятером. Все, кто уцелел приложили лапы, держат. Даже однокрылый один прилип, корячится и стонет. Остальные орут отчаянно. И все это в голове моей… Мой новый рывок не увенчался успехом. С горечью понимаю, что уже не могу сопротивляться. Все четыре крыла натянуты, вот – вот оторвутся! Боль усиливается, но стиснула зубы, чтобы не кричать и тем не показывать слабость. Мор Боэль летит радостный, желает лично покончить со мной, ну и урод же.

– О твоей подлости будут знать все, – произнес в моем сознании. – Даже Алина, рабыня моя. Она мне уже надоела, и вскоре я отдам ее утешать других. А может и брошу рабам мужчинам.

– Ты умрешь мучительно, – рычу, делая рывок, вопреки боли.

Держат, сволочи. А Мор Боэль уже приземлился и ползет неспешно, примеряясь к крылу.

– Даже такой монстр не сумел победить великий клан Мора, – усмехнулся. – Четыре крыла, как умно. А если мне взять этот образ в последующих битвах? Почему бы и нет.

Хватает за нижнее израненное крыло. А у меня мысль промелькнула, что надо просто дать оторвать себе крыло, тем самым высвободиться хотя бы на время, которого будет достаточно, чтобы настичь и порвать Боэля. Пусть даже ценой собственной жизни. Тогда его мысли о моей сестре не достигнут Мира Клесаны.

Синее промелькнуло впереди. Проскочило от одного листочка к другому и скрылось. И тут я поняла, кто пришел! Эрей Авель в образе Морфо Пелеиды!

– У меня последнее пожелание перед смертью! – Выдала, стараясь потянуть время.

– И не надейся! – Взвизгнул Боэль в моей голове, но остановился вдруг и добавил: – И все же, я выслушаю!

Молниеносный, стремительный выпад со стороны, и часть зеленых бабочек просто разлетаются от такой силы! Сине – зеленый взрыв, будто волна аквамарина, накрывает меня. Делаю мощнейший рывок на грани потери всего, что имею… на грани боли и сознания. Проскальзывают крылья сквозь дрожащие лапки, и вот я хватаю оторопевшего Мора Боэля. Краем глаза, если можно так выразиться, ибо у меня фасетки, я вижу, как бьется с тремя моровцами мой союзник!

Не церемонясь, отрываю крыло Мору Боэлю. С такой сладостью, с таким наслаждением… Посылаю эти чувства в его голову, ощущая ужас и предсмертную агонию.

Отбрасываю однокрылое тело и взлетаю на помощь любимому. А он уже расправился с теми тремя, разбросав их, как детей. И теперь гоняет остальных! Моральный дух моровцев подорван. Ибо в голове моей, и каждого стон боли умирающего главы клана.

Настигаю врагов и рву в клочья.

– Пощади! – Кричат вражины. – Оставь приемника!

– Оставь меня! – Перебивают друг друга. – Я, я был против подлого нападения! Я буду достойным союзником клану Кай!!

– Нет я!!

– Подлые существа, – шипит Мор Боэль, перебивая всю эту полемику.

Эрей Авель встречает ловким ударом нападающего сзади. А я тенью своей накрываю синюю бабочку. Последние остатки зеленой армии начинают разбегаться.

Но я не намерена отпускать никого… Вскоре разрываю последнего. Почему – то Эрей Авель не одобряет мой порыв.

– Мор сдался, Кай Валерия, – говорит, едва поспевая. – Оставь их клану приемника, прошу.

Но я не оставляю никого. А лишь полумертвых однокрылых, этим повезло меньше, чем уже испустившим дух. Ибо они умрут мучительной смертью, когда уйдет солнце.

Мор Боэль у ног моих корчится больше других. И я наслаждаюсь его болью. Готова слушать хоть вечность.

– Добей, – просит Эрей Авель, стоя позади и не решаясь вставать между врагами. – Даже самый злейший враг не заслуживает такой боли.

– Заслуживает, – возражаю и беру мощными лапами полутруп главы Мор. Обессилившее, дрожащее тело, словно тряпичная кукла в моих руках.

– Какое… какое желание… – Раздается тоненькое в моей голове. Неужели Мору интересно это?!

– Чтоб ты сдох, – ответила и оторвала второе крыло.

Тонкая струйка силы практически мгновенно высвободилась из оболочки мертвого и пошла метаться по телам поверженных моровцев, но, не найдя там уцелевшего, вошла в меня.

– Ты лучше его, – произнес Эрей Авель. – Я очень виноват перед тобой, Кай Валерия. Если можешь, прости.

– Я все понимаю, – ответила и развернулась к синей бабочке. Мой хороший… побитый, помятый, на пошарпанных крыльях месиво из зеленой и синей пыльцы.  Едва не проиграл, едва не погиб. Но не мог отступить, даже зная, то их тут много. Но не зная, что я такой крутой образ выбрала. Шел на смерть верную. Один против всего клана.