Скалолазка и мертвая вода - Олег Синицын

– Он не врежется в небоскреб! Нет никаких террористов на борту!

– Все правильно. Куда вы дели вашу подругу?

Зубы непроизвольно сжались. Он допрашивает меня. Допрашивает с пристрастием, с угрозами. Я словно в кабинете Левиафана, в котором никогда не была.

Он начал с самого больного вопроса.

– Я похоронила Веру, – процедила в трубку. Так и хочется швырнуть ее на пол и давить каблуком, превращая в крошево.

– Где?

– На берегу озера. Четвертый камень у третьей заводи.

– Где человек, обнаруживший «черного льва»?

Значит, пробитый Бейкер, кроме меня, еще и Барсика упустил? Растерял он свои навыки. Точнее, из него я их вышибла молотком. Раньше бы он оставил после себя одни трупы, а полиция гонялась бы за Аленой Овчинниковой – известной русской рецидивисткой.

– Это какой-то новозеландский бродяга. Я его не знаю. «Черный лев» попал к нему случайно.

– Значит, вам известно, что такое «черный лев»… – произнес утвердительно Кларк.

– Из легенды о Ганеше. «Черный лев» был мне нужен только для того, чтобы найти Верочку… Теперь она мертва, а я хочу одного – вернуться домой.

– Не верю. Будет надежнее, если вы полгодика посидите в калифорнийской тюрьме – за попытку угона аэробуса.

– Не выйдет. Я уже была чеченской террористкой в прошлый раз! Одна и та же ложь дважды – неоригинально!

– Зато весьма действенно.

– Послушайте! – взмолилась я. – У меня нет интереса в этом деле! Я вне игры!

– Что вам известно о слове «FURUM»? – вдруг резко переключился Кларк.

Что ему нужно? Вычисляет, как много я знаю?

– Впервые слышу.

Тут Кларк запнулся. И со следующим вопросом я поняла, что он вовсе не проверяет меня.

– Спрашиваю вас как специалиста по древним языкам – что вы можете сказать о слове «FURUM»?

Он ищет. И пытается использовать меня в своих поисках.

– Какому языку принадлежит слово?

– Язык не установлен.

– Хотя бы где найдено слово! Тогда можно определиться, какие народности проживали в данном районе и соответственно на каких языках разговаривали.

Кларк сделал короткую, почти незаметную паузу.

– Забудь об этом. Забудь это слово… И крепко-накрепко запомни, что обещала. Ты – вне игры, Скалолазка. Не хватало еще с тобой проблем. Если кто-нибудь из моих людей наткнется на тебя на выставке восковых фигур мадам Тюссо или на Эйфелевой башне – отправишься следом за своей подругой…

Истребители за окном добавляли его словам весомости. Мои руки дрожали, но в голове вертелась упрямая мысль: «Фигушки тебе, Левиафан!..» Как же – «вне игры»! Ублюдок Бейкер добросовестно постарался, чтобы я осталась в гонке, победителя которой ждет драгоценный ручей.

– Мое стилистическое построение достаточно понятно? – закончил Кларк.

– Да.

– Лети в свою Москву. Конец связи.

Он не ведает, что у меня пересадка в Лос-Анджелесе на Мюнхен! Выцепили человека посреди Тихого океана, но не проверили самую малость! Иначе бы точно схватили в Калифорнии. Подошли бы двое громил в черных костюмах, взяли под рученьки и – прощай Родина, здравствуйте, американские заключенные!

Кларк спешит, потому и невнимателен. Не иначе перед ним поставлена патриотическая задача найти «живую воду» к Дню Независимости! А мне она нужна гораздо раньше.

Истребители за окном завалились набок и быстро исчезли из поля зрения.

Отдала сотовый телефон человеку в шелковом галстуке. Он походил на запуганного официанта, который у столика клиента вынужден ожидать заказ, в то время как ему ужасно хочется в туалет. Кларк так застращал беднягу, что тот едва на ногах держится. Приняв трубку сотового, он удалился, пятясь.

Разговор с Кларком был неприятным, особенно на фоне истребителей за окном, но все-таки оказался ценным. Он убедил меня. «Живая вода» не фантазии, рожденные созерцанием новозеландской татуировки. Она существует, и ЦРУ ищет ее, не жалея людей, времени, денег. Американская разведка готова даже на боевую операцию. Спецотдел Кларка не занимается ерундой.

А еще я убедилась в важности слова «FURUM». Пока буду ожидать пересадки в Лос-Анджелесе, необходимо разбиться в доску, но перевести его.

Берег Калифорнии я рассматривала с содроганием. Чем ближе он становился, чем яснее вырисовывался в окне, тем больше я ощущала себя еврейской девушкой, которую тюремный вагон мчит в нацистскую Германию. Ленты песчаных пляжей, зелень пальм и блеск небоскребов казались мне декорированными вратами ада. Знала, что Кларк пока потерял ко мне интерес, что возиться со мной он пока не станет. Но все равно было страшно.

Лос-Анджелес встретил жарким солнцем. Я выползла из самолета вялой и невыспавшейся. Волосы спутались – забыла купить расческу. В голове шевелилась какая-то каша. Тяжелый перелет.

По закрытому трапу в здание аэропорта вошла с опаской. Я – в логове зверя. В любой момент могут скрутить руки и бросить в застенки «страны свобод и демократии». А могут организовать несчастный случай. Типа – поскользнулась и напоролась на потерянный кем-то охотничий нож. Примите наши соболезнования…

Усатый полицейский пристально смотрел на меня, и я опустила глаза. Сквозь ресницы увидела, что он движется ко мне.

Вот и вляпалась! С одним полицейским, возможно, и справлюсь, но от всей Америки не убежишь. Будут травить, как лисицу. По телевизору и радио, в газетах и на плакатах. Преступница-маньяк… Если кто-нибудь… за живую или мертвую.. Это я уже проходила в Турции…

– Мисс, можно вас на секунду?

Как же американцы исковеркали английский язык! Ужас, что с ним сделали! Обрезали по самое «не хочу». Гласные тянут. Впечатление такое, словно не говорят, а жуют.

Он смотрел на меня, хмуря брови. В густых усах застряли крошки.

– В чем дело, офицер? – Я попыталась изобразить искреннее недоумение, но как раз искренним оно и не получилось. Голос предательски дрожал.

Следующие слова он произнес с каким-то злорадным удовольствием:

– Давайте заглянем в вашу сумку, – предложил полицейский, указывая дубинкой на мой «Найк». – Быть может, найдем там какую-нибудь редкую травку или воздушный порошок?

Уф, напугал, чертяка! Я даже засмеялась облегченно, чем ввергла полицейского в легкое недоумение.

– Конечно! Давайте посмотрим! – Не дожидаясь других предложений, я вывалила на маленький столик свернутое Светкино платье, потасканный спортивный костюм, пакетики с орешками, которые захватила с собой в самолет.

– Что-то еще показать? – любезно сказала я.

– Нет-нет, – смутился он, – все в порядке. Можете идти!