Между Призраком и Зверем - Марьяна Сурикова

— Последний вопрос на сегодня, — выдохнула я вместе с облачком морозного пара и приготовилась выложиться полностью. — Хочу знать, как Вернон превратился в стража и что вы такое, грани?

Лишь мгновение спустя моим глазам предстали семеро седовласых мужчин в белоснежных плащах, но, присмотревшись внимательней, заметила, как резко контрастировал цвет их волос с молодыми, без морщин лицами и крепкими подтянутыми фигурами. Все семеро замерли посреди сияющего круга, выложенного из радужных камней.

Я невольно схватилась за свой кулон, поразившись тому, какое количество сверкающих капель было сейчас рассыпано на замшелых каменных плитах. Сами мужчины вели разговор, но я его не слышала. По тому, как участники поворачивали головы то к одному, то к другому собеседнику, как менялись выражения их лиц, я догадалась, что разговаривали незнакомцы совершенно невероятным образом — передавая друг другу мысли через разделявшее их залитое белым светом пространство.

— Я хочу знать, о чем они беседуют, — прошептала граням, и тут же вокруг зазвучали разные голоса, сливаясь в единые фразы, как если бы собеседники могли говорить и понимать друг друга одновременно, будто существовали не в одном физическом пространстве, а сразу в нескольких.

— Эра служения свету подходит к концу, в мире наступают великие перемены. Сила магов слабеет, нынешних людей больше заботят собственные радости и горести, а не сохранение равновесия.

— Нам ведомо будущее, оттого мы знаем, что века спустя потомки вовсе позабудут об истоках чистой силы. Не останется способных совладать с ней.

— Придется закрыть людям вход в грани для их же блага.

— Это необходимо, ведь обычного человека великая сила может свести с ума, а чистого душой, но не обладающего знаниями и не прошедшего вековой обряд служения, обратит в пленника, заставит подчиняться себе. И тогда сама суть правосудия будет сжата рамками, ограниченными возможностями одного.

— Наша задача — уничтожить все камни и запереть круг света. Позволим ему выходить в этот мир иным способом и творить правосудие другим образом, пусть энергия сама меняет судьбы провинившихся, воздавая им по заслугам в будущем.

— Объединим наши силы.

Семеро служителей скрестили руки, и мерное золотистое сияние затопило все вокруг. Камни на полу таяли на моих глазах, точно кристаллы льда, а белый свет растворялся, сменяясь обычным солнечным. Очертания фигур размывались в пространстве, пока на месте прежнего круга и стоявших в нем людей не осталось ничего, лишь замшелые потрескавшиеся плиты, полуразрушенные стены какого-то строения и затянувшие развалины вечнозеленые растения.

К горлу подступила тошнота, но я постаралась отогнать дурноту, концентрируясь на иной задаче — увидеть Вернона. И грани снова засияли, являя новую картину: высокий русоволосый юноша в студенческой мантии и со старомодной прической, точно с картинок о моде прежних лет, когда волосы у мужчин заплетались в сложную косу, весело пересмеиваясь с друзьями, шагал по коридорам имперской академии.

— А на что спорим? — задорно спрашивал знакомый, но такой непохожий на себя настоящего Вернон.

— Кто ночью проберется в закрытую секцию библиотеки, тот и победил, — отвечал один из его собеседников, рыжеволосый конопатый мальчишка.

Худой и тонкий блондин, шедший по правую руку, тут же округлил глаза и добавил страшным шепотом:

— Там охранные заклинания, мы же не маги, чтобы их обойти.

— А вот и проверим, кто самый ловкий, — поддел друзей рыжеволосый. — У кого кишка тонка, может прямо сейчас отказаться. А кто справится, пусть принесет в доказательство любую книгу.

И они скрестили руки, а картинка резко сменилась ночной темнотой, разгоняемой светом маленького свечного огонька. Вернон с победной улыбкой на губах шагал среди полок со старыми фолиантами. Вот он остановился возле последней, спрятанной от посторонних глаз сдвинутыми стеллажами, просунул в отверстие руку и наугад вытащил книгу.

Внезапно воздух вокруг задрожал и огласился звоном, а взломавший охрану студент со смехом бросился в сторону двери.

Следующий момент показал мне взлохмаченного Вернона в комнате студенческого общежития, что-то убежденно доказывающего своему рыжеволосому другу.

— Я не могу ее сейчас вернуть.

— Преподы звереют. Узнают, что это мы такое с охранкой провернули, и уши оторвут. Лучше давай незаметно снова проберемся туда и положим книгу на место, тогда они поймут, что в хранилище ничего не пропало.

— Говорю тебе, сейчас не могу. Сперва я должен изучить ее до конца. Там написано про какие-то камни, которые позволяют путешествовать сквозь пространство. Только представь, сколько пользы может принести это открытие.

— Так эта польза когда будет? А преподы — они сейчас есть, и это серьезная проблема, а особенно — хранитель библиотеки, которого ты умудрился обдурить, и главный по охране, чью защитную сеть ты вскрыл.

— Еще речь идет о равновесии и справедливости.

— Далась тебе эта древняя ерунда. — Рыжий поморщился. — Как ты эти закорючки разбираешь? — Он склонился над раскрытой книгой. — Тут ничего не понятно.

— Это древний язык, я тебе объяснял.

И калейдоскоп из разноцветных частичек снова смешался, чтобы отразить бредущего по коридору синеглазого юношу. В руках он держал письмо, а между темными бровями пролегла глубокая складка.

— Верн, — окликнули его, — Верн, постой. — Долговязый блондин из одного видения подскочил и ухватил друга за рукав мантии, разворачивая лицом к себе. — Дружище, я читал про твоего брата…

Льдистый взгляд и непроницаемое выражение лица взглянувшего на него друга умерили пыл говорившего, и блондин стушевался, закончив негромко:

— Мы все верим, что это неправда. Мы ведь знаем твоего брата. Дело шито белыми нитками, любому понятно, что пытаются выгородить сынка какой-то шишки. Справедливость обязательно восторжествует, твоего брата не казнят.

— Справедливость? — Вернон в горькой насмешке изломил брови. — Вот она — справедливость. — И он со злостью скомкал в руках письмо.

— Верн, Верн, Верн… — Эти голоса сливались в монотонный гул, пока вокруг являлись лица тех, кто знал стража света еще человеком, кто звал его и пытался образумить.

Даже мне, увидевшей в прошлом веселого и смешливого юношу, не чурающегося обычных студенческих проделок, были заметны невероятные перемены. На смену открытому, беззаботному парню пришел сдержанный и молчаливый мужчина с отстраненным взглядом, все свободное время посвящавший изучению древнего фолианта. И в тот миг, когда грани отразились в его полных торжества глазах, когда белое пространство огласилось ликующим: «Получилось!» — а в руках Вернона засиял радужный камень, я уже поняла, что увижу дальше. Достаточно было сопоставить фразы семерых магов о последствиях открытия граней, чтобы понять, как менялся живой человек, превращаясь в холодного стража света. Вернон попал в ловушку и превратился в Призрака.