Пепел умерших звёзд - Михаил Дребезгов

Первая волна десанта пошла в бой.

С высоты хорошо было видно суету, охватившую Ледоград. Под колдовским куполом стоял заунывный рев сирен. Все боеспособные люди вооружались, тогда как остальные спешили в укрытия. Никто из смертных не ожидал, что война придет на Нифльхейм так скоро.

На границе купола препирались двое. Один, по всей видимости, с пеной у рта рвался в бой, тогда как другой, повыше и пошире, пытался убедить его убраться под купол и не отсвечивать. «Что ж, пусть собачатся, – подумал глава десантной группы с насмешливым презрением. – Чем дольше они будут собачиться, тем легче их будет перебить».

Словно в ответ на эту мысль, один из спорщиков обернулся. Его глаза в ужасе расширились, а потом он вскинул лучемет. Полыхнуло – и один из десантников рухнул вниз грудой угля. Но второго выстрела не последовало – другой «Иллайом» вскинул руки.

На запястьях у каждого из гомункулусов можно было различить странные утолщения, похожие на отвратительные мясные браслеты. Однако стоило одному из гомункулусов простереть длани, как браслеты исчезли, сменившись чем-то еще более омерзительным. Длиннющие жгуты плоти, увенчанные кривыми отравленными шипами, мелькнули в воздухе подобно паре бичей. Пронзенные спорщики рухнули наземь, заливая холодную белизну алыми горячими потоками, а то, что их убило, уже исчезло, вновь свернувшись под кожей опухолью-наручем.

До земли осталось немного – лишь пара метров. Отсюда не так уж страшно упасть в снег, когда «летающий плащ» перестанет держать. И разнеслась команда:

– Снять блокировку!

И интервенты синхронно выдернули воткнутые в кожу серебряные скобы.

Серебро – поистине дивный металл. Оно накапливает в себе волшебство, вызывая у вампиров опьянение и интоксикацию. И еще оно блокирует свойства проекта «Иллайом» – проекта, неофициальным названием которого было «Антимаг».

Тягучая волна, распространившаяся вокруг десантников, не имела зримого воплощения, но воздействие ее оказалось более чем ощутимым. Край купола полыхнул багрянцем, словно обожженный, а мигом позже в сердцевине карминового пятна возникла рваная дыра, от которой во все стороны дохнуло опаляющим ветром. В следующий миг пробитый купол с тихим звоном перестал существовать, выбросив в разные стороны несколько молний. Две или три из них ударили в город, занялись первые пожары.

Эффект Рамбла-Лоуренса. Конфликт идей с противоположным значением. Феномен давно изученный, но до сей поры не нашедший практического применения из-за своей непредсказуемости. Однако ученые йаэрна решили взглянуть на проблему под другим углом. Зачем сталкивать строго разные смыслы, всякий раз подбирая новую комбинацию? Сотворенные ими существа излучали во все стороны магический эквивалент «черного шума» – помехи, лишенные всякого смысла, во всех основных метафизических диапазонах. Спокойный эфир обратился клокочущим котлом, а структура чар принялась распадаться под гнетом мусорных последовательностей, что набивались в любой изъян конструкции.

Чародеи по всему городу вздрогнули, осознав, что в таких условиях их дарования были бесполезны. Что толку погружаться в условиях астрального хаоса, где любое волшебство становится непредсказуемым и скорее уничтожит заклинателя, нежели сотворит что-то полезное?

А в небесах уже виднелись стремительные точки – к земле неслись порождения проекта «Ксифоза».

Один, столичная планета империи Костуар.

Город Дин-Дугар, столица

Двадцать второе ноября 2278 года по земному летосчислению

Коротая время в приемной, Макс размышлял на отвлеченные темы. Он позволил ассоциативной цепочке течь максимально свободно – уж очень мрачным и неуютным местом оказалась центральная цитадель Костуара. Не так уж важно, о чем думать, лишь бы отвлечься от гнетущей атмосферы.

Впрочем, изобретатель всегда считал империю державой довольно странной. До сих пор сохраняют монархию, словно в каком-то диком средневековье, возносят магию на пьедестал, вместо религии – какие-то шаманские пляски… Несмотря на твердые атеистические убеждения, Аневич-Эндриксон все же считал, что служба в храме должна быть солидным, торжественным и даже величественным действом, а не балаганом ряженых с пылающими кострами и дикими воплями. В конце концов, это же просто безвкусно…

Впрочем, понятия вкуса и вообще уместности у имперцев и республиканцев здорово различались. Взять хотя бы свойственное государям Костуара – как бишь его – samodurstvo! Вот скажите, может ли президент Истинной Земли, человек серьезный и занятой, лично вызвать какого-нибудь заинтересовавшего его человека? Разумеется, нет – на это есть огромный штат помощников и секретарей. А вот император Андрей – нате вам, пожалуйста: захотелось – просто позвонил на коммуникатор срочно потребовавшегося изобретателя, собственной бессмертной персоной.

Остается только гадать, как в колдовской империи смогла сохраниться такая штука, как субординация.

Но как бы то ни было, сделку изобретателю предложили невероятно выгодную, поэтому, невзирая на всю его нелюбовь к Костуару, пришлось согласиться. Буквально через несколько минут в КЗА уже прибыл небольшой звездолет, чтобы со всем почетом доставить Макса на аудиенцию. Видимо, корабль прислали на орбиту заранее, будучи твердо уверенными в результате переговоров – иначе скорость прибытия была совершенно необъяснима. Несколько часов полета – и Аневич-Эндриксон оказался в сумрачной цитадели…

Спохватившись, что он опять стал думать о своем местонахождении, изобретатель поспешно переключился мыслями на сделку. До этого дня Максимилиан не особенно интересовался конфликтом двух великих империй – война касалась его ровно постольку, поскольку была связана с делом Нифонта и гашения звезд. Однако сегодня конфронтация коснулась его с иной, неожиданной стороны – императору Андрею потребовался козырь в войне с йаэрна.

А именно – контур перенаправления энергии.

Стоит отметить, пару лет назад Аневич-Эндриксон все же поддался уговорам коллег и вернулся на пост руководителя ИЦМАЭ. Дела центра по-прежнему шли ни шатко ни валко, и Максимилиан делал все, чтобы не просто оставить компанию на плаву, но вывести ее на качественно новый уровень. И потому щедрое предложение оказалось как нельзя кстати.

В конце концов, именно на это он и рассчитывал, когда только начинал работу над этим проектом. Разработанный им защитный механизм был идеально приспособлен для космических баталий. И то, что на данный момент во всей Галактике им были оснащены лишь три судна – «Танатос» и два звездолета, принадлежащих ИЦМАЭ, безмерно огорчало изобретателя. Зато теперь… глаза ученого загорелись, он улыбнулся и принялся быстрее вертеть ромб Руба, который все это время не выпускал из рук. Сколько теперь жизней сможет спасти его изобретение! Это будет поистине новая веха в истории космической эры!

В свое время Макс недоумевал, почему для тех же целей не используется агрегат Хайна, и даже потратил несколько месяцев на детальное изучение эффекта перенастройки и его применения. Результат оказался достаточно простым и обескураживающим: пресловутый агрегат попросту сводил на нет саму возможность ведения боевых действий. Зона измененной физики, безусловно, была совершенной защитой, ограждая не только от астероидов и космического мусора, но и от враждебных выстрелов… Но, кроме того, она не пропускала ничего наружу – и тем самым не позволяла нанести ответный удар! Друг от друга поля перенастройки тоже отталкивались как одноименные полюса, что превращало столкновение двух защищенных судов в подобие красивого мельтешения мыльных пузырей. Поэтому военачальники, уже грезившие о яростных баталиях на релятивистских скоростях, с сожалением отказались от этих пылающих видений.