Поход в никуда - Анатолий Дубровный

– Это когда видишь то, чего нет, – кивнула Маара. Недоверчиво покрутив головой, спросила: – Но как такое может быть? Или ты хочешь сказать, что орков на самом деле нет?

– Они есть, мы же их видим. А мираж, это когда видишь то, что скрывается за горизонтом, но видишь потому, что воздух выполняет роль зеркала, позволяя заглянуть туда. Поняла? Мы орков видим. А они нас нет, – попыталась объяснить Салли.

– Но это же тогда очень далеко! Сколько мы туда ехать будем? За горизонт-то! – поразилась Маара.

– Минут пять, – усмехнулась Рамана, слушавшая этот разговор, и видя, что наёмница не поняла, пояснила: – Нас холм несёт.

Действительно, в лагерь орков въехали минуты через четыре. Это был не военный лагерь, а огромное становище, так как здесь были женщины и дети, но то, что такое количество орков собралось в одном месте, указывало, что это не обычная кочёвка, а именно военный поход. Всадники доехали до центра лагеря, но дальше продвинуться не смогли, там стояла плотная толпа, слушавшая молодого орка, забравшегося на повозку, как на трибуну. Хотя охотники и наёмники подъехали к сгрудившимся оркам почти вплотную, те их будто не замечали, а вот орк-оратор увидел и замолчал на полуслове, словно поперхнулся.

– Ах ты ж старый хрыч! – поприветствовала орка Милисента, Листик за него заступилась:

– Ну почему старый, молодой и красивый! Но то, что хрыч, я с тобой согласна. Самый настоящий хрыч, раз воевать собрался!

– Ага, – кивнула Лиша и поинтересовалась, глядя на орка: – Хрыч, потому что воевать собрался? Да? Те, кто воюет – хрычи? Старые давно воюют, а молодые только начали? А этот красивый орк начнёт воевать и станет некрасивым старым хрычом? Жалко, такой красивый, а станет…

Лиша тяжело вздохнула, жалея орка, который собирался загубить свою красоту, а говоривший парень был красив, даже по эльфийским меркам. Слухи об уродстве орков очень преувеличены, вернее, вообще не соответствуют действительности. Орки чем-то похожи на эльфов, такие же стройные и красивые, только телосложение у них более атлетическое и цвет кожи красноватый. Лица можно назвать – миловидными. Даже небольшие клычки их не портят, скорее наоборот, придают некий шарм. Конечно орки, как и люди, живущие в разных мирах, отличаются племя от племени. Но в целом орки – красивый народ. Бытует мнение, что они дальние родственники эльфов.

Слова девочки словно сняли пелену с глаз орков – те увидели людей. Но почему-то не стали нападать, а подались назад и в стороны, словно для чего-то освобождая место. Листик соскользнула с гилассы и вошла в этот импровизированный круг. В её руках откуда-то взялся большой шаманский бубен. Бубен зазвенел, и Листик маленькими шажками пошла, начиная танец. Пока внимание было приковано к девочке, Милисента погрозила орку кулаком и, тоже спрыгнув с Огонька, легко рассекая толпу, пошла к повозке, где этот орк и стоял. А Листик, словно забыв обо всём, танцевала под какую-то ритмичную, но нежную мелодию. Такое невозможно сыграть на бубне, но девочка это сумела сделать. К мелодии её бубна присоединились, отбивая ритм, бубны шаманов и шаманок, как стоящих у повозки оратора, так и находившихся в толпе. Танец длился недолго, но людям показалось, что прошла вечность, а орки, замерев, стояли, словно каменные изваяния. Листик закончила танец, и музыка смолкла, в наступившей тишине послышался голос возмущённой Милисенты:

– Ты это что, молодой хрыч, удумал? Ты мне что обещал? Увидел, что я занята, и за старое взялся?!

– О великая Анурам! – повалились орчанки на колени, мужчины-орки остались стоять на ногах, но было видно, что им тоже очень хочется это сделать. У охотников и наёмников появилась уверенность, что если Милисента, обратив на мужчин-орков внимание, топнет ногой или просто нахмурит брови, то те тоже преклонят колени. А смущённый орк попытался оправдаться:

– Но, Анурам, орки воинственный народ, а настоящие мужчины должны воевать, вот я и…

– А давай из этого настоящего мужчины сделаем ненастоящего? – предложила тоже пробравшаяся к повозке-трибуне Листик. – Чтоб больше воевать не тянуло. А? Пусть рыбу ловит!

Было видно, что если с Милисентой этот орк ещё попытался бы поспорить, то Листика испугался. А Маара вспомнила, кого ей напоминала Милисента – верховную богиню орков Анурам! Которую орки почитают даже больше, чем своего бога войны, охоты и рыбалки (и как ни странно – торговли) Ырмытыра! У орков нет храмов, у них капища с изображениями богов. Очень искусно, вопреки расхожему мнению, выполненные статуи. И все статуи Анурам были похожи на Милисенту. Похожи и тогда, когда она была с пшеничными волосами, похожи и на нынешнюю – рыжую копию Листика. Были там и статуи Листика, и всегда с бубном, Маара это сейчас вспомнила, увидев рыжую девочку с этим большим атрибутом шаманов! А орк на трибуне пытался спрятаться от наступавшей на него Листика, прикрываясь Милисентой. Маара тихо проговорила, обращаясь к Рамане:

– Только не говорите мне, что тот орк сам Ырымытыр, лично почтивший нас своим появлением! Получается, что Милисента – это… Или они все самозванцы, пользующиеся легковерностью орков!

– Анурам – это и есть Милисента. Верховная богиня орков, – улыбаясь, ответила Рамана.

– А Листик? – спросила наёмница, но Рамана ей не успела ответить, орки пришли в движение, опустившись на колени не перед своими богами. А перед Листиком! Вышедшие вперёд шаманы, шаманки и, судя по навешенному на них оружию, военные вожди стали просить девочку, поведать им волю богов.

– Если я правильно поняла, то вон они их боги, стоят и перепираются, почему бы у них самих и не спросить? – удивилась Маара, Рамана с той же усмешкой ответила:

– Арыамарра – голос богов, только она может говорить от их имени! Она скажет, что делать. А боги… Ну мало что они наговорить могут? Разве они могут что-то толковое посоветовать? Помочь, просьбу там выполнить, они только на это и способны, да и то, только после длительных уговоров.

Листик подняла руку и провозгласила:

– Война отменяется! Расходитесь по своим кочевьям!

– О великая… Милостивая Арыамара, ну хоть чуть-чуть, очень хочется! – могучий орк, стоявший в первых рядах своих соплеменников, произнёс это жалобным голосом, совсем не вязавшимся с грозным видом говорившего.

– Чего хочется? – насупилась Листик, орк вроде стал меньше ростом и тоненьким голосом ответил:

– Повоевать…

– Вот я вас… – начала Листик, грозно нахмурив брови и замолчав, глянула на Милисенту, та кивнула. Орочья Арыамарра, вздохнув, разрешила: – Ну ладно, немного можно. Но только там и тогда, где и когда я разрешу. Желающие собираются вон там. Остальные возвращаются!

К удивлению Маары повоевать нашлось не так уже и много желающих, несколько сотен из многотысячной орды. Рамана, заметив удивление наёмницы, пояснила:

– Орки, вообще-то, мирный народ, хотя среди них и встречаются крайне драчливые особи. К сожалению, эти особи и выбиваются в вожди. Вот так и начинаются военные походы.