Маша и МЕДВЕДИ. Продолжение сказки - Татьяна Осинская

— Ну а пока спорщики готовились к началу соревнования, то есть примерялись, — подхватила мой рассказ Лиа, — я успела внести некоторые структурные изменения в орудия для броска. В результате, когда первая ягода достигла цели…

— В том-то и дело, что не достигла! — вмешалась Еванжелин. — Он промазал, и плод угодил не в ложбинку, а на сорок градусов левее.

— Как скажешь, — дриада подняла ладони в примеряющем жесте и продолжила: — Маслина не отскочила от груди, а сначала размазалась по ней, как пюре, а затем из него сформировалось насекомое и куда-то побежало. Думаю не надо уточнять, что было с дамой.

— Так вот кого выносили на свежий воздух, когда я возвращалась в зал. — В глазах, думаю, уже бывшей полицейской загорелся мстительный огонек. — Надеюсь, она сильно приложилась об пол, упав в обморок.

Какие мы кровожадные. Хмыкнув, я подвинула Еву в сторону и умостилась рядышком, на травке.

— Так девоньки, хорош валяться, — отвлек меня звонкий голосок Лианеи. — И гербарий собирать хватит, Ангелина! Я вам сухостой принесла, могу даже палатку соорудить — будет ничуть не хуже купленной. До утра за такой дворец благодарить будете. Только, чур, костер сами разжигаете — у меня с огнем отношения плохие.

— Р-р-р-р, а хочешь, я его тебе разожгу, р-рау, — раздался неожиданный говорок из-за большого валуна, лежащего на краю поляны.

Следом за голосом к нам навстречу выполз, прижимая голову к земле, маленький дракончик. Это была такая прелестная кроха: иссиня-черная чешуя переливалась перламутром в лучах необычного солнца, большие зеленые глаза на вытянутой мордочке излучали лукавство, изящные ушки прижаты к голове, а над ними возвышались витые рожки. И завершением всего — хвост, кончик которого был приподнят кверху и мотался из стороны в сторону. Это было самое милейшее животное из всех, которых я видела. Но наша реакция на него была неоднозначной.

— Ой, какой лапочка! — Я быстро переместилась из позы «лежа на траве» в «на четвереньках, ближе к братьям меньшим» и протянула руку, приманивая красавчика, как кошку. А ведь и правда его повадки чем-то напоминали кошачьи. Или я по Фредди своему так соскучилась?

— Мамочки, говорящий дракон! — Юстис быстренько приняла боевую стойку и выставила перед собой свежезаточенную палку.

— Да не бойтесь, он еще маленький, — снисходительно проговорила дочь леса, глядя на подкрадывающегося звереныша.

— Кто маленький? — взвился черный вихрь. — Я? Да мне целых сто лет! Я дракоша в самом эпицентре созревания! — От возмущения мелкий выпускал легкий пар из ноздрей и, кажется, не заметил, как приблизился к нам. — Меня просто любили мало, оттого я некрупный такой. Сиротинушка. — Он опустился на хвост и обвел нас жалостливыми глазами.

— Кис-кис-кис, ой, то есть иди сюда, хорошка, — зачастила Ева, подзывая нашего гостя к себе и похлопывая рукой по траве. — Мы тебя не обидим.

— Ага, только яйцо погладим и сразу отпустим, — не удержалась я, и вся женская компания прыснула со смеху.

— Ой, откуда это к нам такого гостя занесло? — Эвриала незаметно подошла к лагерю с отличным уловом.

Как самая опытная из нас всех, она ходила к ближайшему озеру за ужином, и теперь на ее остроге красовались прелестные рыбки.

— Это моя поляна, — собственнически заявила свои права милая чешуйчатая рептилия. — Но если вы поделитесь ужином, я разрешу вам здесь остановиться.

— У-ти какой суровый дракон, — усмехнулась Горгона и сгрузила рыбу на специально расстеленные листья гигантского лопуха. — Если разожжешь огонь, тогда накормим, конечно.

Суровый хозяин поляны снова опустил мордочку к земле и пошел по направлению к улову, активно шевеля ноздрями. Подойдя к разложенной рыбе, он обошел ее по кругу, и, когда пошел на второй заход, мы услышали негромкое ворчание «мое-мое-мое», и, кажется, даже слюни начали капать.

— Сначала костер, ты не забыл? — Эвриала положила руку на загривок дракончика. Он встрепенулся, поднял на нее широко раскрытые умные глаза и тяжело вздохнул.

— Мое! — буркнул он напоследок и потопал к кострищу. Смешно раздув щеки, он выдул тонкую струйку пламени в гущу сложенных веток. Огонь занялся.

Полтора часа спустя мы сидели сытые и довольные, доедая десерт, — неизвестные фрукты с желто-зеленой сердцевиной и почти белой сладкой и сочной мякотью. Увидев, что на импровизированном столе остался еще один плод, я потянула к нему руку.

— Мое, — шлепнул меня по этой самой руке дракончик и быстро запихнул еду в рот. — Ик, — не выдержал его желудок такого чревовредительства, однако обжора растянул пасть в клыкастой улыбке.

— Тебя как зовут, Чудо в чешуе? — улыбнулась Лианея.

— Зачем зовут, ик. Никто меня не зовет, говорю же — сиротинушка я. — На последних словах он попытался заунывно подвывать, но проклятая икота испортила весь образ.

— А не против, если я буду звать тебя Дракошей? — обратилась к новому знакомому Еванжелин.

Дракон повернул мордочку в ее сторону. Ева как раз протянула руку, чтобы его погладить, как зверек схватился за нее, прижался щекой и собственнически произнес…

— Мое! Мое-мое-мое! — начал он подтягивать девушку за руку к себе, пока не уткнулся лбом в ее плечо.

Ева еле успела отвернуть лицо, чтобы не получить рогом в глаз, а все попытки вытащить свою конечность из плена остались безуспешны.

— Моя принцесса, — протянул Дракоша мечтательно, прижимаясь к девушке всем своим четырехногим тельцем.

Решив, что утро вечера мудренее, мы стали готовиться ко сну. Наш рогатый друг за это время успел пообниматься с каждой из нас по очереди, приговаривая «Мое!» и «Моя принцесса». А спать он улегся с Лианеей, обняв ее ногу всеми лапами и негромко порыкивая.

Ночью мне приснилась комната, в которой я жила в доме Потаповых. Я лежала на кровати, а рядом со мной сидел Дарий. Его грустный встревоженный взгляд скользил по лицу.

— Чудо мое чудовищное, как же ты могла меня бросить? — Муж нежно провел пальцами по щеке, пробежался по виску, затем рука спустилась вдоль шеи к груди.

Я прерывисто вздохнула. Всего сутки его не видела, а уже безумно соскучилась.

— Прости, но раз уж я должна пройти эти испытания, хочу сделать это самостоятельно.

— А обо мне ты подумала? — скользнув вниз по руке, муж поднес ее к губам и стал медленно целовать каждый пальчик.

Подавшись вперед, я ухватила Дария за рубашку и потянула на себя, заставляя вытянуться рядом. Не знаю, сон это или явь, но тепло его тела я чувствовала отчетливо. Медленные, томные прикосновения заставляли забыть обо всем на свете, вызывая дикое желание… обладать. Изысканная пытка… и такая желанная.

И уже не разбирая слов, что звучали тихим шепотом, я таяла под поцелуями любимого мужа, отчетливо осознавая — сделаю все, но мы будем вместе. Потому что без Дария я уже не смогу жить…