Пленники Зоны. О возвращении забыть - Сергей Коротков

– Все. Пошли гуськом. Я первый, за мной ты, – Корсар ткнул пальцем в бритоголовую, – потом дети и вы, женщины. Стас замыкает. И след в след, е-мое.

Корсар пригнулся ниже и неспешной трусцой, чтоб не отставали заложницы, направился в темень территории. За ним, толкаясь и спотыкаясь, поспешили все остальные. Страх мучил их вдвойне, потому что все находились далеко от дома, от спасения, от счастья и боялись снова попасть в плен и получить в результате неудачного побега истязания, худшие, чем перенесли до сих пор.

Все бы ничего, но таинство вылазки испортила девочка в шортах, наткнувшись на что-то острое в темноте уже у самого лаза в ограде. Этим «что-то» оказалось насекомое из семейства цикадок типа Cofona, прыгнувшее из травы на лицо юной заложницы.

Дикий визг огласил мертвую тишину деревушки. И если при этом прыгающая цикадка не померла от разрыва сердца, то люди чуть не окочурились от внезапного вопля, резанувшего по ушам, и выплеска адреналина. Не передать словами ощущения, которые испытали в этот миг все присутствующие возле ограды, но из состояния шока и коматоза вывел, конечно, самый опытный и бывалый во всяких передрягах – Корсар.

– Мля-я! Шухер, девки. Бегом за забор и вдоль него. За Витьком. Витек! Веди до Петровича всех, бери Помпея, сумки – и в обратку, как шли сюда, – отдал распоряжения Корсар, прислушиваясь к звукам просыпающейся деревни, – ясно, боец?

– Да, командир. Есть, командир.

– Не забывай про наши мины и там за скалой про их ловушки, мать их. Не стреляй и не обозначай свое расположение. Ждите у дюн на берегу, если сдрейфите или блуданете – у старой большой акации, помнишь?

– Да, Корсар.

– Действуй, братишка. Мы с Ubivez’ем повоюем тут малость. Да, Стас?

– Э-э… ну да… – Стас заерзал, кажется, начиная жалеть о том, что мечтал пострелять. Его испуг победил всю спесь и мнимый героизм. В ушах еще стоял визг девчонки, а слова командира доходили с трудом и обрывисто.

– Эй, Ubivez? Гроза шутеров-мутеров. Подъем. Уходим за ними, но по ложному следу. Уведем этих обезьян. Ясно излагаю? – Корсар подпихнул парня под локоть.

– Нет. Да.

– Патроны беречь, под ноги смотреть, тыл сечь в оба.

– Что сечь?

– Мля, тыл держи, боец. Ждем ухода баб. – Корсар кивнул вслед удаляющимся заложницам, повернулся к лазу, снимая с предохранителя оружие. – Чувствую, ща мы постреляем, пацан. И фейерверк будет нехилый. Жаль обезьянок, честно, жаль. Особливо малых.

Первый взрыв разнес жилую хижину, обдав лагерь гулом и облаком оседающей пыли и извести. Крики местных оглашали деревню. Минуту спустя взорвался штаб. Корсар вытянулся, глядя на цепочку фигур женщин вдоль забора, уходящую в сумрак ночи.

– Медленно. Ох, как медленное! Держись, пацан! Прорвемся.

Бывший прапорщик, а в данный момент уже и не бывший, а действующий и снова строевой, всеми фибрами души ощутил одновременно азарт, страх и радость, подъем сил и дрожь, понимая, что и как будет дальше. Тело охватила волна напряжения и онемения одновременно. Знакомые ощущения.

Стас вообще, казалось, пытался обделаться и растечься в лужу. В себя он стал приходить только после пощечин командира, отчего щеки запылали, а слух донес уже ставшее привычным:

– Очнись, боец. Не спать, не ссы, пробьемся!

Еще два взрыва в деревне заставили дрогнуть и сжаться в комок. И снова голос Корсара вывел из оцепенения:

– Ох-х, е… растуды! Хорошо жахают игрушки. Так и нам мишеней не останется. А, Станислав?

– Я… Я…

– Ты как немец, е-мое. Йа-йа. Гы-ы! – заржал Корсар, вскинув автомат к щеке. – А вот и дичь, ептеть.

Стас вздрогнул от выстрела. Затем были еще и еще. Его винтовка М16 тупо уставилась в густую чернь неба, покрытую миллиардами звезд. Млечный Путь располосовал покрывало ночи мучной пеленой-полосой, но света от этих далеких созданий на земле не прибавлялось. Зато вспышка очередного взрыва и последующее пламя огня уничтожаемых бочек озарили местность и даже опушку джунглей.

Стасу стало все по фигу и не хотелось даже шевелиться, хотя какофония выстрелов, взрывов и криков покончила с тишиной, темнотой и страхом безысходности. Сведя колени, охая и боясь даже своих охов и ахов, Стас совсем выбился из состояния недавнего героизма и пылкости и сейчас был похож на недообщипанную курицу под дождем.

– Еп… – Корсар стал менять магазин «калаша», зыркнув на трусливого напарника, – что, Ubivez, обделался? Ну, смотри, ссы дальше, пока не накроют обоих. Ща гранаты пойдут… А-а, суки, полезли, тараканы?! Макаки, мать вашу-у…

Корсар разразился таким матом, что термиты в ближайшем муравейнике передохли, наверное, от русского фольклора и непереводимой лексики.

Командир снова больно влепил Стасу пощечину:

– Встать, твою мать! Держи фланг, бей короткими, мешок, мля. Мне напарник нужен, а не шлепок говна на заборе.

Кажется, что-то екнуло, кольнуло в башке и сердце парня, а может, брань и оплеухи командира оказали должное воздействие, и Стас встрепенулся, начал вставать. Правда, на коленки, но ствол уже просунулся сквозь бамбуковый заслон.

– Пустой, – крикнул Корсар, тратя секунды на перезарядку.

– Что? А?

– Стреляй, еп-п.

Стас прильнул к прикладу обшарпанной винтовки, выискивая цель. На глаза попалась бегущая негритянка в длинном халате. Стас нажал спусковой крючок. Оружие мягко дернулось, тюкая в пространство за забором.

– Мля-я! Ты че, козел, баб валишь? Ищи цель с оружием, стрелок херов, – заорал Корсар, вскидывая автомат.

– Ой… опс, – Стас открыл оба глаза, наблюдая, как упавшая женщина ползет к родному крову. Ее стон, казалось, донесся аж до спинного мозга. Парень провел рукой по лицу, словно снимая оцепенение.

– Держи фланг, боец, твою…

По ограде сыпанула картечь, взвизгнула пуля.

– И меняй чаще позицию, – донеслось дальше.

Мозг не успевал соображать и фильтровать поток слов из команд Корсара.

Стас приник к земле, откатился в сторону, вскинул винтовку. Все хорошо, красиво, эффектно, только он очутился за спиной командира. «Точно, еп!»

– Мудак, – сам себе сказал парень и вмиг перекочевал вбок.

Тотчас к громким точным выстрелам автомата Корсара присоединилась трескотня М16 Стаса.

Бандитов в лагере было мало, в основном подростки с допотопным оружием и женщины, стреляющие из «калашей» не хуже Ubivez’а.

Меняя позиции и магазины, изредка постреливая из подствольника, корсары миновали периметр лагеря и углубились в заросли акаций и можжевельника, оттягивая преследователей на себя. Последние бойко палили из всех калибров, пытаясь иногда кидать ручные гранаты, которые, впрочем, не долетали и были неэффективны.