Битва героев - Алексей Бобл

– Не, – помотал головой Ежи. – Павел-то наш разумом не вышел, он такими сложными материями не заморачивается. Просто не любит киборгов – да и все.

– Кружку мою принеси, – велел Баграт.

Когда секретарь вернулся с именной кружкой хозяина, торговец закончил работу и положил на край повозки мешочек с молотой дурман-травой. Никодим принялся впрягать манисов. Монахи, кряхтя, выбрались на дорогу, а Скалозуб, наоборот, сунулся под повозку и стал придирчиво осматривать заваренную ось, подсвечивая швы зажигалкой.

– Держи. – Владыка протянул пану Кримжелу монеты.

– Благодарствую, – с достоинством сказал тот и, не пересчитывая, сунул их в карман.

– Скажи, что видел по дороге?

Баграт налил в серебряную кружку кофе, отдал Ежи чайник и отхлебнул.

– Места впереди безлюдные, – степенно ответствовал киборг. – Думал к Свири податься, за ней возле Нарочи поселение раньше было большое.

– И? – Владыка сделал еще глоток.

– Небоходы, некроз им в пропеллер, чуть с воздуха не постреляли. Лютуют летуны летальные! Патрули по небу так и вжикают, что твои навозные мухи. Чужаков в предместья Минска не пускают.

Киборг повесил канистру за спину, подхватил с земли балахон.

– Больше никого не встретил?

Пан Кримжел покачал головой:

– К перепутью сразу пошел. Решил, в Харькове таки повеселей торговствовать будет.

Он кивнул и повернулся к мулу, который все это время стоял неподвижно, глядя на людей равнодушными темными глазами.

– Ну что там? – спросил Баграт у Скалозуба, отходя к повозке.

Тот попробовал качнуть колесо, хлопнул по ступице и выпрямился.

– Ну так что… нормально вроде, – нехотя проворчал он, потом вдруг зыркнул на пана Кримжела, который, повернувшись к монахам спиной, привязывал к станине кофейный чайник, порывисто шагнул к Баграту и прошептал:

– Хозяин, давайте я его завалю щас? – Пальцы телохранителя так сжались на автомате, что побелели костяшки. – Шмальну в спину и…

Он замолчал, потому что Ежи снова стукнул его кулаком.

– Ну, чего тебе?! – прошипел Скалозуб.

Секретарь молча указал подбородком на мула. Тот поднял голову и в упор смотрел на них. И, самое главное, украшенные кисточками большущие ухи его развернулись, как чаши локаторов, в сторону людей.

– Он нас подслушивает, – одними губами беззвучно произнес Ежи.

Скалозуб поежился и неуверенно хохотнул:

– Та не может такого быть!

– А ты вспомни: он сам встал, торговец не понукал его, – возразил секретарь.

– Да ты об чем ваще?

– У них телепатия.

– Чиво?! – изумился телохранитель.

Остальные монахи столпились вокруг, вытянув шеи, прислушивались к разговору. Почти все вздрогнули, когда сбоку донеслось:

– Будьте здоровы, бродяги!

Пан Кримжел зашагал по дороге, опираясь на палку. Он не коснулся мула, не дернул за повод – но скотина пошла следом. Закачался холм из поклажи на станине, звякнул чайник.

Когда торговец прошел мимо, Ежи поднял указательный палец и важно помахал перед носом Скалозуба.

– Киборг мутафагом мысленно управляет. Про гронгов-то слыхал? С Чембой были.

– Да они ж не такие совсем!

– Не важно. Среди мутафагов есть те, что мысли чуют. Может, этот мул умный… ну, как человек все равно.

– Да не может такого быть, чтобы скотина какая разумением человека превосходила!

– Так то смотря какого человека. Тебя – запросто, – отрезал секретарь и пошел к повозке, расталкивая монахов.

Скалозуб, приоткрыв рот, уставился вслед торговцу и его мулу.

– Это что ж такое начнется, – произнес он тихо, – ежели киборги с мутафагами в сговоре. Ежели они…

– Все, едем! – Баграт хлопнул его по плечу, и охранник подскочил, едва не выронив автомат. – До Свири недалеко осталось.

* * *

– Юл! – Конь под Прохором крутился на месте, не желая ступать на кривые балки моста, где горел мотоцикл. – Юл, как нам за овраг перебраться?!

– Не ори, – спрыгнув с лошади, огрызнулся медведковский. – Разобъясни лучше, чего в киевских палить стали. Видал, скока ваших этот седой положил?

Он подошел к краю обрыва, поднял необычный пистолет, напоминавший металлический пенал с длинной рукоятью и коротким стволом на торце. Осмотрев его, выщелкнул магазин, покрутил, разглядывая.

– Автоматы, выходит, у него были. Два. Компактная вещица, под курткой спрятать легко. В этом патронов нема уже.

Он вставил магазин в рукоять и сунул оружие за пояс.

– Значится, он его бросил, чтобы гранату подорвать, – рассуждал дальше Юл, – опосля в овраг сиганул.

Медведковский взглянул на сидящего в двух шагах от него Оглоблю.

– Та´к вот.

Башмачник таращился на своего убитого коня и что-то мычал, держась за голову. Из ушей его текла кровь. Жеребца осколками посекло, а самого Оглоблю контузило, и он не слышал, как шипит и дергается раненый манис у него за спиной.

В повозке, свесив руки за борт, ничком лежал Коста. По условленному знаку Прохора Рэм разнес переговорщику голову выстрелом из обреза и сразу получил метательный нож в шею от Мирча. Тяжелое лезвие, пробив горло, перерубило позвонки, потому Рэм умер мгновенно. Вдоль края обрыва распластались мертвые тела остальных бандитов, между которыми бродили, фыркая, испуганные лошади.

Калеб подошел к манису, приставил к плоской башке ствол карабина и спустил курок. Ящер пронзительно заверещал, тело его выгнулось, лапа судорожно дернулась и ударила охотника в колено.

– Еще и лягается! – Разъяренный Калеб перезарядил карабин и всадил пулю в ляжку рептилии, но манис уже сдох.

– Ну… Я… – Прохор закашлялся. Конь не желал подчиняться. – Юл… Уйдут же!

Медведковский подошел к своей лошади, забрался в седло и, ни к кому не обращаясь, сказал:

– Валить, пока светло, надо. В топях ночью загнемся.

Сплюнул и натянул платок на нос.

Калеб развернулся к нему.

– Есть тута еще мост?

Юл покачал головой.

– Прохор! Ехай сюды.

Охотник повесил за спину карабин и пошел к своему коню.

– Калеб, стой! Вы… – Ординарец заперхал, наглотавшись дыма. Он сгорбился в седле, пытаясь натянуть платок на лицо, чуть не выронил револьвер, отпустил повод. Его гнедой тут же перестал крутиться и побрел прочь от моста к темной прогалине, где земля была ровной и не дымилась.

– Куда?! – только и успел крикнуть Юл.