Космоэколухи - Ольга Громыко

– Это потому, что их ткани разрушаются под действием собственных энзимов, а не бактерий, – авторитетно сообщила Полина. – Земной лосось, выметав икру, тоже начинает фактически разлагаться заживо, чтобы обеспечить мальков пищей.

– Лучше объясни, какого черта вы еще позавчера не вернули их в криокамеру?!

– Забыли, – призналась девушка, уставившись на Станислава Федотовича такими честными ясными глазами, что капитан не нашелся что возразить.

– Ну так вот я вам напоминаю, – только и сказал он.

– Зато теперь нам долго не захочется есть, – пробормотал Теодор, когда статус-кво было восстановлено и пилот с навигатором устроили тихую потасовку с пиханием плечами за право первым попасть в ванную. Победил рыжий – ему было гораздо нужнее.

С отбытием меракийцев в кладовой стало совсем скорбно: почти пустые контейнеры с крупами и несколько столбиков консервов, из-за которых зловеще поблескивал бок биосинтезатора, намекая, что от судьбы не уйти. Голодные рудокопы за сутки уничтожили двухнедельный запас провизии, и еще минус два ящика, отданных деду-«мозгоеду». Ни кофе-чая, ни сахара, ни дегидратированного молока (ни тем более сгущенного) не осталось ни крошки, да и утренняя яичница была последней.

Тем не менее Станислав постановил:

– Закупаться будем на Мераке.

– Почему? – Полина оказалась самой наивной. – Ведь можно и на Лиде, там с нами уже расплатятся.

– Потому, – Теодор ласково, как ущербную, погладил ее по голове, – что с Лиды мы будем улетать быстро-быстро.

– Думаете, заказчик поймет, что с елкой что-то не так? – Девушка повернулась к Дэну, на ходу собирающему еще влажные волосы в хвостик.

– Вероятность этого события достаточно высока, – тактично сказал рыжий. – В договоре не указано, что он слепой.

– А мы объясним ему, что с деревом все в порядке, просто оно так выглядит. И если правильно его поливать и удобрять…

– Вот в качестве удобрения он нас под ней и прикопает. – Теодор шмыгнул в освободившуюся ванную.

– На Мераке так на Мераке, – раздумала спорить Полина.

* * *

Жилище олигарха начало давить на посетителей с первых шагов, хотя ничего особенного в нем не было: двухуровневый особняк в тридцати метрах под поверхностью планеты, на которую колонисты выходили только в скафандрах. Лаконичность и кажущаяся простота обстановки говорили о состоянии владельца красноречивее, чем если бы он выложил пол платиновыми слитками. Впрочем, паркет из темно-красного дерева стоил немногим дешевле. Два киборга у дверей – разумеется, «семерки» – словно не заметили прошедших между ними космолетчиков, однако Станислав не сомневался, что гостей просканировали с головы до пяток, определив не только модель бластера в капитанской кобуре, но и уровень его заряда. Дэн, похоже, сделал то же самое, потому что перешел в режим защиты «хозяев»: движения стали более резкими, механическими, глаза остекленели, рыжий приотстал, чтобы, в случае чего, перекрыть траекторию броска или выстрела. В другой ситуации капитан его одернул бы, но сейчас ему даже стало как-то спокойнее.

– Пожалуйста, обождите здесь, – с точно выверенной пропорцией уважения и снисходительности попросил дворецкий, проводивший посетителей в гостиную. – Хозяин примет вас с минуты на минуту.

Станислав кивнул и нервно осмотрелся. В просторной комнате с несколькими креслами и антигравитационной столешницей было пусто, только на каминной полке с безделушками копошился маленький робот-уборщик, собирая пылинки десятками малюсеньких клешнястых лапок. Они работали так быстро, что сливались в серое марево по бокам тельца. В распахнутые окна временами врывался свежий ветер, пахнущий влажной землей и цветами, по заросшей ковылем и желтыми тюльпанами степи бродил лошадиный табун.

– Крутая голограмма, – восхищенно пробормотал Теодор, когда чем-то испуганные кони сорвались в галоп, пересекли один экран и появились на другом.

– Ерунда, – презрительно возразила Полина. – Тюльпаны одновременно с ковылем не цветут.

Робот выпустил прозрачные крылышки и с жужжанием перелетел на светильник, имитирующий старинный торшер с лампочкой накаливания. Похоже, хозяин дома вообще любил вещи, которые являлись не тем, чем кажутся: когда массивная двустворчатая дверь бесшумно свернулась, как мембранная, космолетчики чуть не выронили контейнер с елкой.

Олигарх оказался седовласым старичком в старомодном деловом костюме. С антигравитационным инвалидным креслом он управлялся сам, но позади на всякий случай шла сиделка, дородная женщина в светло-салатовом медицинском комбинезоне и шапочке на собранных в пучок волосах.

– А-а-а, наконец-то! – Старик расплылся в такой счастливой улыбке, что Станиславу захотелось прыгнуть в голограмму и убежать вместе с конями. – Ну-ка, ну-ка, покажите скорей мою красавицу…

Космолетчики осторожно поставили контейнер на пол, откинули купол и приготовились к смерти.

Старик в гробовой тишине протянул дрожащую костлявую руку и потрогал одну из веточек. Иголки с нежным шуршанием посыпались на пол. Капитан сцепил зубы, Полина громко сглотнула.

– О боже, – прошептал олигарх, – почти как наша!

Станислав не поверил своим глазам: по морщинистой щеке заказчика ползла огромная слеза.

– Почти? – уточнил Теодор, ожидая подвоха.

К опаду со всех сторон слетелись робоуборщики, но старик ревниво их отогнал. Поднял пару иголок, растер между пальцами, поднес к носу и с наслаждением вдохнул запах хвои.

– Я вырос в земном агропоселке, – медленно, с частыми паузами заговорил он, скорее вслух перебирая воспоминания, чем отвечая на вопрос. – Земля, выделенная нашей общине, была каменистой и глинистой, а терраформирование стоило дорого. Замкнутый круг. Мы вкалывали как проклятые: ни выходных, ни праздников, за исключением Нового года, которого начинали ждать еще с лета. Скромные подарки и угощение, новые надежды, мечты… Мы отмечали его всей общиной, в торжественном зале, с одной и той же искусственной елкой шоаррского производства. А я так мечтал о настоящей, как в старину! Но еловых лесов на Земле уже тогда почти не осталось: глобальное потепление, вырубка… Однажды, как раз перед Новым годом, я тяжело заболел, не смог пойти на праздник и весь вечер прорыдал от обиды на судьбу. А когда наутро проснулся, возле моей кровати стоял маленький, с ладонь, саженец в горшке. Не знаю, где и за какие деньги отец его добыл, но это был лучший подарок в моей жизни! Смешно сказать, но тогда я снова поверил – и верю до сих пор, – что, какой бы паскудной ни была жизнь, в ней все-таки иногда случаются чудеса. Весной мы высадили елку у крыльца. Прямо сказать, наш климат и почва не пришлись ей по вкусу, но она упрямо цеплялась за жизнь, как и мы все… Примерно такой я ее и запомнил, когда навсегда улетел с Земли. – Старик смахнул уже третью по счету слезу. – Только наша желтая была.

– А вы ее правильно поливайте, прямо на макушку, – дрогнувшим голосом посоветовал капитан. – И будет вам чудо.