Авангард. Клинок пери - Евгений Гаглоев

Сейлин убрала руки от головы Никиты, и видение сразу прекратилось.

– Теперь ты все знаешь, – грустно произнесла девушка. – Как я всего за несколько секунд лишилась близких мне людей, как я стала такой… Деньги и знакомство с нужными людьми помогли мне инсценировать свою смерть. Официально меня считают погибшей вместе с другими членами семьи. Долгое время я пыталась выйти на след убийц, скрываясь от всех, кто меня знал. Я ходила по злачным местам, подслушивала и подглядывала, ища в толпе ненавистные лица, и лишь недавно мне повезло. Я нашла одного их них, Очкарика. Через него я узнала все, что меня интересовало.

– И он все тебе рассказал? – удивился Никита.

– Нет. Пришлось воспользоваться своими новыми возможностями. Я прочитала его мозг, как раскрытую книгу.

– Так ты действительно пери?! – воскликнул парень.

Сейлин молча кивнула.

– А ты Наследник, – сказала она. – И оборотень.

– И ты туда же, – с улыбкой произнес Никита. – Наследник! А нужно ли мне такое наследство? Я бы с радостью от него отказался. Скольких проблем тогда удалось бы избежать… Может, ты знаешь, как мне избавиться от него?

Сейлин покачала головой:

– Я, как и другие, с кем ты общаешься, лишь чувствую, что тебя ждет нечто значительное. Словно ты – пустой сосуд, которому предстоит наполниться чем-то очень важным. От тебя исходит сияние, ты отмечен им, как особым знаком, говорящим, что у тебя есть могущественный покровитель.

– Так же, как члены «Красной сколопендры» отмечены татуировками? – спросил Никита.

– Вроде того.

– Не нравится мне это. Слишком похоже на клеймо, – вздохнул Легостаев. – А откуда у тебя это? – Он показал на кулон девушки, висевший у нее на груди.

– Этот кулон называется «Слеза пери». Он передается в нашей семье из поколения в поколение. Мне подарила его бабушка, мать отца, которая получила кулон от своей матери. А когда-то он принадлежал самой первой пери, вышедшей замуж за моего далекого предка. Он предупреждает меня об опасности – начинает мерцать, когда мне что-то угрожает. Иногда помогает в схватках с демонами, причем я никак им не управляю. Он сам выбирает момент и делает то, что считает нужным.

– А ты не боишься? – спросил Никита.

– Боятся только те, кому есть что терять. Я уже не отношусь к таким людям.

– Но все же ты сильно рискуешь. А если тебе попадется демон сильнее тебя?

– Значит, такова моя судьба, – пожала плечами Сейлин. – Но я не успокоюсь, пока не уничтожу их всех. Ведь не случайно я получила свои способности. Может, именно для того они мне и даны, чтобы стереть с лица земли эту мерзость. Когда я убиваю очередное отродье Матриарха, душу мою хоть ненадолго охватывает умиротворение и спокойствие…

Никита сел на постели.

– А что же дальше? – спросил он. – Что ты будешь делать, когда все это закончится? Когда не станет «Красной сколопендры» и мстить будет некому?

– Я как-то не думала об этом, – призналась Сейлин. – Может, уеду куда-нибудь, где меня никто не знает, и начну новую жизнь. Все, кого я знала и любила в этом городе, умерли. Их у меня отобрали.

Никита взял ее руку и потерся об ее ладонь щекой.

– Не все, – тихо произнес он. – Может быть, тебе не понадобится уезжать?

Сейлин обратила на него взгляд бездонных светло-серых глаз.

– Я не могу остаться, – так же тихо сказала она. – Не знаю, смогу ли я когда-нибудь начать с кем-то отношения. Создать семью… Во мне словно умерло что-то той ночью…

Никита подвинулся к ней ближе, хотел что-то сказать, но Сейлин, улыбнувшись, коснулась его лба рукой, и он отключился, упав головой на смятую простыню.

Когда Никита открыл глаза, в окно ярко светило утреннее солнце. О недавнем присутствии Сейлин напоминала лишь слегка примятая подушка. Он даже не слышал, как она ушла, хотя обычно спал очень чутко. Исчезать бесшумно – еще одна особенность пери?

Легостаев осмотрел свой бок. Вчерашние синяки исчезли, не оставив и следа. Никита с улыбкой откинулся на подушку.

Роксолана говорила, что днем Сейлин лишается своих способностей и превращается в обычную девушку. Где же она скрывается? Это должно быть уединенное место, скрытое от глаз окружающих. Где-то за чертой города, в малонаселенном районе. Особняк ее отца подходил по всем параметрам, но Легостаев уже побывал там и видел, что это жилище совсем не похоже на обитель молодой девушки. Да и старая Вероника искренне горюет по ней – невозможно так притворяться… Если только…

Никита резко сел. Черт возьми! Как он раньше не догадался?

Легостаев соскочил с кровати и кинулся искать фотографию Сейлин. Снимок нашелся на журнальном столике под кипой бумаг. Никита внимательно рассмотрел его, потом схватил черный маркер с толстым стержнем, лежавший здесь же, на столике, сдернул зубами колпачок и аккуратно пририсовал девушке большие черные очки.

С фотографии на него смотрело лицо Вероники! Ну конечно! Седые волосы, хриплый голос, закутанная в шаль фигура. Сейлин жила в своем собственном доме, скрываясь под личиной слепой старухи. Он вспомнил, как она старалась сесть так, чтобы ее лицо оставалось в полумраке. Вспомнил, как она рассказывала о гибели семьи и как дрожал при этом ее голос. Видимо, сама Вероника погибла при взрыве, а Сейлин заняла ее место. Ведь, судя по рассказам очевидцев, тела погибших были сильно изувечены.

Никита начал быстро одеваться. Больше всего на свете он сейчас хотел снова увидеть Сейлин.