Этот ковен не сломить - Изабель Стерлинг

После нескольких едва завуалированных угроз в адрес Бентона мама неохотно оставляет нас на кухне и выходит поговорить с Арчером в коридор. Я достаю из буфета две чашки, наполняю водой и протягиваю одну Бентону.

– Спасибо! – говорит он и не прибавляет ни слова.

Мы пьем воду, а на кухне становится душно от всего, о чем мы молчим. Интересно, он помнит, сколько раз мы шутили и смеялись на ИЗО? Он не забыл, как мы дорожили друг другом, пока не выяснили, что нас разделяет смертельная вражда?

Я тянусь к крану, чтобы наполнить свою чашку снова. Стою спиной к Бентону и вдруг слышу его голос, который проникает прямо в душу.

– Извиняюсь за родителей. Они… даже не знаю… за лето они сильно изменились.

Я резко оборачиваюсь. Бентон приглаживает волосы и допивает воду.

Сердце наполняется злостью.

– Но ты сказал, что если бы мог, то по-прежнему исцелял бы нас: будь твоя воля, лишал бы нас дара.

– Это не значит, что я желаю вам смерти.

– Ну и что с того! Зачем отбирать нашу силу?

Услышав мой повышенный тон, на кухню возвращаются мама и Арчер. В помещении трещит мороз: родительница манипулирует воздухом.

Только взглянет на Бентона – температура падает еще на градус.

– Скоро здесь будут Старейшины, – объявляет Арчер, глядя то на меня, то на Бентона. – Еще Кэл, нью-йоркские Заклинательницы и Элис. Мы выясним, как Охотники пробрались за барьер, и составим план дальнейших действий.

– Приведи себя в порядок, Ханна, – велит мать. – Мы с Арчером запрем его внизу. – Она упорно отказывается называть Бентона по имени, и я ее не виню. Чудо, что она дышать ему дает! И я ничего не говорю, когда Бентона уводят в подвал.

После их ухода я беру из своей комнаты чистую одежду и моюсь под горячим-прегорячим душем. Сильные струи бьют по коже, наверное, я выдаю желаемое за действительное, но, по-моему, вода подзаряжает тело энергией. Потом я одеваюсь, проскальзываю к себе, чтобы причесаться и побыть одной хоть пару минут, пока не придется вспоминать случившееся и выкладывать все членам Совета.

Открывается и захлопывается входная дверь. Дом наполняет мощная энергия, в комнату прилетают ароматы полевых цветов и свежескошенной травы. В дом пришел новый Стихийник. Кто-то очень могущественный. Арчер предупредил, что явятся большие шишки, но я даже не задумалась, что среди них будет Старейшина Стихийников.

Воздух ободряюще гудит, и я покидаю относительно безопасный мирок своей комнаты. Кэл и Арчер негромко переговариваются на кухне. Детектив прижимает к щеке пузырь со льдом. Пока я мылась-одевалась, Арчеру успели перевязать руки. Увидев меня, Заклинатели замолкают.

– Как ты себя чувствуешь? – с улыбкой спрашивает Кэл.

– С ног валюсь, – отвечаю я, пожав плечами.

Парень подходит ко мне и обнимает.

– Если бы было как-то иначе, я бы заволновался.

– Нам пора, – говорит Арчер. – Старейшины ждут.

В маленькой гостиной мама стоит рядом с бабушкой, внешняя суровость которой рассыпается на глазах. Губы сжаты в тонкую полоску, скрещенные на груди руки выдают неуверенность.

Когда леди Ариана замечает меня, в ней что-то надламывается. Она вся поникает и суматошно бросается ко мне. Я сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться. В жизни не видела, чтобы бабушка суетилась. Она крепко обнимает меня, а я на миг замираю, прежде чем заставить себя обнять ее в ответ.

– Хвала Средней Сестре! – шепчет леди Ариана мне в волосы и отпускает, позволяя увидеть собравшихся.

Теперь я не сомневаюсь, что немолодой темнокожий мужчина рядом с Китинг – Старейшина Стихийников. Воздух буквально тянется к нему, от треска энергии хочется говорить вполголоса.

На Старейшине строгий серый костюм, белоснежная рубашка и темно-зеленый галстук. В аккуратно подстриженной бороде мелькает проседь, голова выбрита. Седине вопреки, его возраст определить сложно. На шоколадной коже – лишь намек на мимические морщины, но карие глаза – колодцы мудрости.

Арчер подтверждает мои подозрения, представляя мужчину, как Стихийника и Старейшину Хадсона.

За двумя Старейшинами – ведьмы, которых я обвинила в измене.

Точнее, почти все те ведьмы.

На диване развалилась Элис. Девушка разглядывает ногти с таким видом, будто умирает со скуки, но потом смотрит на меня, и в ее глазах мелькает ненависть.

Элис заняла весь диван, поэтому две Заклинательницы сидят в одном кресле. На сиденье – Корал в желто-оранжевом вязаном свитере, а Лекси примостилась на подлокотнике и внимательно наблюдает за присутствующими. На ней джинсы, бордовые сапоги на танкетке и лонгслив с химическими символами на груди.

Перехватив мой взгляд, Лекси вскидывает бровь.

– Это формула кофеина.

– Кто-нибудь соблаговолит объяснить, зачем мы здесь? – Элис мелодраматично вздыхает. – Я свою задачу выполнила. Спонсоры грозят отменить турне, если моя таинственная «болезнь» не закончится в ближайшее время.

От таких слов Корал недовольно ерзает, зато Лекси согласно кивает.

– Меня ждет университет. Я многое понимаю, но не могу без конца пропускать занятия.

– Вы находитесь в Салеме, потому что кто-то предал кланы, – отвечает Старейшина Китинг, строго взглянув на девчонок.

Пока я мылась, Арчер наверняка изложил ей мои подозрения. Слышать подобное из уст Китинг страшно. Раз в них верит Старейшина, все кажется куда реальнее.

– О чем вы? – Корал сдвигается на край сиденья, словно готовясь молниеносно сорваться с места. – Зачем кому-то такое? Какие доказательства у вас есть?

Старейшина Китинг поворачивается ко мне.

– Объяснишь им?

– Мм… – Категоричных обвинений я стараюсь избегать еще с тех пор, как приняла за Кровавого Ведьмака однокашника, который баловался темными языческими обрядами, чтобы отомстить токсичному отцу. Только сейчас тушеваться не время. – Не знаю, почему, но Охотники всегда на шаг впереди нас. Просто так им это не удалось бы. Кто-то наверняка помог им проникнуть за барьер.

Элис садится прямо, наигранное безразличие как ветром сдуло.

– И что? Думаешь, тут замешан кто-то из нас?

– Абсурд! – добавляет Корал, поправляя очки в розовой оправе.

Лекси сжимает губы в тонкую полоску.

– Не абсурд, а оскорбление, – встревает Элис. – Что за хрень взбрела тебе в голову, Ведьма Ветрянка?!

– Ты уже называла меня так, – напоминаю я, и Элис закатывает глаза. – Кстати, как насчет Тори? Она ненавидела Элис. А под конец и меня возненавидела. Она могла помочь Охотникам создать препарат.

– Это не Тори. – Корал качает головой, смотрит на Лекси и, дождавшись одобрительного кивка, продолжает: – После твоего отъезда у Тори отказали тормоза. Она постоянно бубнила, что ее план сорвался по нашей вине. Мы сдали ее Совету.