Невидимая библиотека - Женевьева Когман

– Да, – согласилась она, – была такая история.

Кай спросил:

– Что еще за кошка-грабительница?

Брадаманта улыбнулась – с сочувствием, пониманием, не осуждая.

– Это случилось, когда я была наставницей Ирэн. Она еще только начинала работать в других реальностях. Нам нужно было найти книгу, украденную одной печально известной грабительницей. Лучшие полицейские города следили за каждым ее движением и все-таки не могли поймать. А когда мы с Ирэн занялись ею… – Она снова улыбнулась: – Леди, о которой идет речь, была очень обаятельной. На меня ее чары не оказывали особого впечатления, но Ирэн, скажем так, слишком ею увлеклась. Но я сумела отыскать книгу, и все закончилось благополучно.

Ирэн молча разглядывала колени. Все было совсем не так, но именно версия Брадаманты была известна всей Библиотеке. Она бойко распространяла ее, пересказывая в подробностях. И все что могла сказать Ирэн, и сейчас, и тогда, казалось всего лишь попыткой оправдаться. В той альтернативе был совершенно особый комплекс общественных норм. Кража считалась хотя и незаконным, но все же не особенно тяжелым проступком; а вот безнравственное поведение способно было полностью уничтожить репутацию женщины. Брадаманта сама все организовала, помогла Ирэн выдать себя за воровку, намекнула, что ту женщину можно уговорить расстаться с книгой, и даже устроила их встречу. А потом попросту ограбила ее дом, пока Ирэн искренне продолжала уговоры. В итоге Ирэн пришлось краснеть и извиняться, а также объяснять, что именно случилось с домом той женщины, ее пожитками и репутацией…

После того случая она испытывала к Брадаманте неприязнь, и чувство это со временем не ослабевало, и твердо решила никогда не поступать подобным образом с тем, кто будет ей доверять. Никогда.

Даже если бы сейчас она начала возражать и говорить, что все было не так, результат был бы тем же самым, что и всегда. Все выглядело бы так, будто она извиняется за свою ошибку. И она сама выглядела бы нелепой, неловкой, как ребенок.

– Да, – согласилась она с улыбкой, столь же приятной, как улыбка Брадаманты. – Хорошо все, что хорошо кончается.

Кай перевел взгляд с Ирэн на Брадаманту, потом обратно.

– Я всего лишь в первый раз работаю с мисс Винтер, – сказал он на долю секунды раньше, чем следовало, – однако надеюсь, что однажды нам поручат поиски какого-нибудь поэтического произведения. Я высоко ценю поэзию. Отец и его братья полагали, что стихи чрезвычайно важны для любого культурного человека.

– Гм-м! – Сингх с неподдельным интересом наклонился вперед. – Эпические поэмы или нечто менее монументальное?

Разговор, к большому облегчению Ирэн, перешел в область поэзии, и эта тема развлекала собеседников до конца поездки. Сама она по большей части молчала, так как больше привыкла разыскивать поэтические сборники, а не читать. Брадаманта вставила пару слов в защиту стиля елизаветинской эпохи (к счастью, королева Елизавета существовала и в этой реальности). Вейл высказался в пользу персидской поэзии, хотя произносил имена с таким жутким прононсом, что Сингха передергивало. Инспектор отказывался считать достойным внимания стихотворное произведение короче, чем поэма. Кай, не слишком удивив ее этим, признался в любви к классическим китайским стихотворным размерам, сделав мимолетный реверанс в сторону сестины и вилланеллы.

Ирэн не сразу заметила, что наслаждается передышкой. Не внося существенного вклада в разговор, она тем не менее принимала в нем участие. Она высказывала свое мнение, с ней соглашались или возражали, она была…

…среди равных, – подсказал голос из недр подсознания, с трудом признававший неожиданную истину. – Ты разговариваешь на общие темы, не опасаясь предательства, не опасаясь потерять интерес собеседников, и тебе это нравится. Когда ты в последний раз чувствовала что-то в этом роде?

Она посмотрела на заинтересованные лица своих спутников, и ей показалось, что она знает их уже многие годы. Это было забавно и… мило.

Тем временем движение на улице из просто скверного превратилось в отвратительное, кэб полз со скоростью пешехода, то и дело резко останавливаясь у светофоров.

– А что, если они опередят нас? – встревоженно спросила Ирэн.

– Это вряд ли, сударыня, – ответил Сингх. – Они должны знать, куда мы направляемся, а вариантов слишком много, чтобы они были в чем-то уверены.

– Меня удивляет одна вещь, – проговорил Кай. – Я знаю, что у вас есть счетные машины и механизмы, но до сих пор не видел никаких устройств для связи на большие расстояния. И я… – Он перехватил взгляд Ирэн. – Неужели никто не занимался этим вопросом?

Вейл вздохнул.

– Еще один пример прогрессивных технологий из вашего альтернативного мира, мистер Стронгрок? Действительно подобными вещами у нас занимались, однако эта область оказалась слишком подверженной демоническим воздействиям. Теологическое экранирование позволило достичь определенных успехов, но ученые так и не добились сколько-нибудь заметных успехов в этой области. Кроме того, отдавать подобную технику в руки широких масс небезопасно.

– Но как тогда пилоты цеппелинов общаются с теми, кто на земле? – спросила Ирэн.

Вейл фыркнул, на лице Сингха появилось недовольное выражение.

– Магия эльфов, – ответил Вейл. – Еще одна причина, объясняющая огромное влияние Лихтенштейна на производство цеппелинов. Полагаю, они производят и некоторые механизмы для субмерсиблей – подводных лодок, однако большое количество железа снижает там эффективность их магии.

Ирэн кивнула и пожалела, что подобных сведений не было в материале, предоставленном Домиником. Обри полностью проигнорировал эту тему. Он предоставил богатый материал, касающийся общей ситуации в стране, но не упомянул о влиянии эльфов. Об их политическом весе и планах занять доминирующее положение в мире не было сказано ничего – а ведь эльфы повсюду стремятся к власти над миром. Вероятно, он решил, что Ирэн не придется с ними встречаться… Хотя учитывая взаимоотношения Уиндема и Сильвера, это вряд ли было возможно. Но, быть может, кто-то изъял часть материалов? Но если так, то кто, как и когда?

Еще Ирэн пожалела, что не сидит рядом с Каем и не может незаметно пнуть его. Дискуссии с жителями той или иной реальности на тему, почему у них нет такой или сякой техники, редко заканчивались хорошо. Часто научным и техническим разработкам препятствовали вполне разумные и объективные причины, и подобный вопрос вскрывал целое осиное гнездо. А в тех немногих случаях, когда ее просто еще не изобрели и удавалось внедрить новую для этой реальности концепцию, иногда в результате приходилось сталкиваться с такими проблемами, как холодный термоядерный синтез. Не то чтобы она имела к этому какое-то отношение, однако рассказывали всякое.

Кэб, дернувшись, остановился, и кэбмен склонился к окошку.

– Прошу прощения, сэр, боюсь, что дальше мы не скоро проедем! Я смогу доставить вас к ступеням музея не раньше чем через десять минут, хотя стены его уже видны. Если это не доставит слишком больших неудобств, вам, сэр, и вашим друзьям будет проще дойти пешком.