Берегиня Иансы - Марина Ефиминюк

– Мужик! – Я похлопала возницу по бледным щекам. Борода его, опаленная магическим огнем, торчала мочалкой. – Мужик! – Тот не реагировал.

– Помег? – Давидыв пощупал едва бьющуюся на грязной шее бедняги жилку.

– Дайте. – В раздражении Николай приложил к холодному лбу мужичка ладонь. Пахнуло жасмином, под пальцами колдуна вспыхнул огонек, возница дернулся всем телом и открыл глаза.

– Убивають! – прохрипел он да так подскочил, что Дарья шарахнулась к бортику и охнула от боли в пояснице. – Вы убить меня решили!

– Ты чего, мужик? – удивился Давидыв, спрыгивая на землю и снимая с телеги Алевтину. Та шустро обняла его за шею безо всякого стыда, длинная растрепанная коса взметнулась вверх и плеткой стеганула ее по гибкой худенькой спине.

– Вы убивцы! – причитал мужичок, крестясь и отползая от меня все ближе к Дарье, уже наваливаясь на ее пухлые ноги, спрятанные под длинной подранной юбкой. – Слезайте с моей телеги! Быстро! А ты… – Дико вращая глазами, он вытянул из-под рубахи сбившийся на спину крест и ткнул в лицо Савкову, отчего тот лишь изумленно поднял брови. – Изыди, сатанинское отродье! – Рука возницы затряслась в нервной дрожи.

– Он чокнулся, – пожала я плечами и спустилась, шлепнув голой пяткой о спрятанный в траве камушек. – Слушай, Коль, если он совсем того… может, отберем у него сапоги? Босой я с места не сдвинусь.

– Са-по-ги? – проревел мужичок и протянул трясущуюся дулю. – Вот тебе сапоги!

– Может, ему в гожу дать? – полюбопытствовал Денис для острастки, медленно засучив рукава.

– Господи! – взвыла Дарья, отпихивая от себя наседающего возницу. – Снимите с меня ирода!

– Да вы шайка! – выдохнул тот, закрывая лицо руками и почти рыдая от испуга. – Разбойники! Люди добрыи-и-и, Люська Криворучка со своей шпаной на меня напала! Люди добрыи-и-и! – И ткнул в меня кривым пальцем с грязным ногтем.

– Судя по всему, Люська – это я, – заключила я, печально качая головой.

– А чего, звучит! – хмыкнул Денис. – Я ее погтгет видел намедни. На кагтинках вас почти не отличишь.

– Ладно, мужик, – сдался Савков, – отпусти Дарью и лети, куда хочется.

– Можем и пего в за… – встрял Денис, но, перехватив сердитый взгляд стряпухи, проглотил грубость на полуслове. – Гасходятся наши догоги.

Под ручки мы осторожно спустили кухарку, та сдувала с лица прядки волос и выглядела до крайности раздраженной и недовольной. Мужичок все еще не верил собственному счастью, что ушел от лихих бандитов живым и почти не покалеченным. «Вот и делай людям добро! – рассуждал он, подгоняя мертвецки уставшую лошадь. – Хорошо – невредимым вышел. Ожог на груди и за ранение не считается!» Он старался выудить из кобылки хоть седьмушку продемонстрированной ранее удали.

Стоило ему отдалиться на некоторое расстояние, поднимая облачко пыли, зад возка с грохотом, испугавшим кобылу до сердечного приступа, провалился вниз, подняв облако пыли. До нас донесся сердитый вопль:

– Штоб тебя, старая рохля, по швам разобрало!!!

– Он ведь не думал, что ось будет целехонькой вечно? – хмыкнул подозрительно довольный Николай.

– Боюсь, именно так он и думал, – хохотнула я.

Пока мы с Дарьей и Алевтиной, спрятавшись в кустах погуще, приводили себя в порядок, мужчины, выказывая редкостную деликатность, оставили нас в одиночестве. Вода в ручье была холодной. Пенясь, быстрые потоки поднимали со дна ил и колючие водоросли. Обмылком, оставшимся еще с Бортников, я вымыла голову. Долго и со вкусом терла грязные пятки песком, впрочем не добившись никакого результата. Чище они все равно не стали.

– Ой, а что это у тебя? – Дарья ткнула пальцем в поблескивающий браслет.

– Да так, безделица одна. – Я быстро натянула порты, прикрывая украшение.

– Выглядит дорогим. – Кухарка отчаянно делала вид, что ей совсем нелюбопытно.

– Только выглядит.

Алевтина сильно стеснялась своей наготы. Она краснела и жалась. На ее спине были заметны рубцы от плетки. Видно, правда несладко жилось ей у сектантов, что сбежала в неизвестность с первыми встречными. Дрожа всем телом, девушка натянула грязную исподнюю рубаху, и та моментально облепила ее, обрисовывая худенькую фигурку.

За все это время Савков с Давидывым успели развести костерок и уже ожидали нас. Выглядели оба хмурыми, нервозная веселость погони уступила место усталости. Увидев нас, Денис поднял за крыло большую птицу, ее голова безвольно свисала на сломанной шее.

– Вот, готовьте обед! – Обращаясь к Дарье, он бросил дичь нам под ноги.

Мертвая птица шлепнулась на траву, и внутри у нее что-то звучно лопнуло, подобно надутому пузырю.

– Я не умею готовить, – с непередаваемым чувством собственного достоинства отозвалась женщина и брезгливо оттолкнула потенциальное жаркое носком туфли обратно к Денису.

– Ты же кухагка! – вылупился Давидыв, раззявив рот от изумления.

– Распорядительница кухни – прошу не путать, – учительским тоном заявила та, усаживаясь на пенек подальше от дыма костра, и расправила грязную юбку с обтрепанным краем.

– А кто же будет готовить? – В ясных голубых глазах Дениса скользнуло недоумение.

– На меня не смотри, – быстро замахала я лаптем. – Для меня еда – это то, что в котелке.

– Аля? – Давидыв вид имел весьма жалкий.

Девушка нагнулась, двумя пальчиками подняла птичку за крыло, втянула курносым носиком запах дичи и покачала головой:

– До готовки меня не допускали. Но я могу попробовать…

Давидыва перекосило от ужаса.

– Придется тебе, Денис, справляться самому, – хохотнула я уже в предвкушении сытного обеда.

– Но я же коголь! – обратился Денис за поддержкой к Савкову.

Николай лишь развел руками, приглашая приступить к общипыванию. От птицы подозрительно попахивало жасминовым следом колдовства.

– В каком смысле король? – зашептала мне в ухо Алевтина.

– В самом прямом, – отозвалась я равнодушно. Вокруг Дениса летали перья, а лицо покрылось испариной от усердия. – Он, конечно, приукрасил слегка. В Окии короля больше нет. Он Глава Совета Окской Магической республики. А Николай, кстати сказать, Главный маг Объединенного королевства.

– Брешешь! – ляпнула Аля, уставившись на мужчину, как на чудище лесное, выскочившее нагим на коровий водопой.

– Не к лицу монашкам такие выражения, – растянула я губы в кривой ухмылке.

– Я не монашка! – обиженно проворчала та, натягивая подол сорочки до самых пяток.

– Ну тебе лучше знать, я в сектах никогда не жила, – с издевкой пожала я плечами. – Да и в монастырях вряд ли розгами секут. Правда?

Аля смешалась и спрятала глаза, а потом и вовсе отвернулась, чтобы я не заметила яркий румянец, заливший ее щеки.