Ветер над островами - Андрей Круз

– Ну это понятно, – согласился я. – Военный учет – первое дело. А учения бывают?

– А как же! И если для какого похода ватагу сбивать будут, то могут призвать, даже наверняка призовут как новичка, – уверенно сказала она, после чего дернула меня за рукав: – Во-он, видишь? Дом под самым склоном.

– Ага, – кивнул я, вглядевшись туда, куда указывала ее рука.

Действительно, к самому склону горы прилегала небольшая усадьба – белый дом под привычной высокой тростниковой крышей, чуть поодаль от него – два длинных строения, очень напоминающих конюшни.

– Аглаи усадьба, – пояснила Вера.

– Она там одна живет?

– Нет, еще женщина ей помогает по хозяйству и двое конюхов работают.

Дорога обогнула невысокую осыпь, немного поднялась вдоль склона очередного ручейка и уперлась в открытые, по местному обыкновению, ворота в невысокой каменной стене, куда Вера уверенной рукой лошадь и направила.

Двор был просторным, хоть и немощеным, с вытоптанной, выгоревшей на солнце травой. Хозяйский дом делил его как бы на две части – парадную, на которую мы и въехали, остановившись у самого крыльца, и хозяйственную, которая была сзади, за домом.

Сам дом представлял собой длинное строение из все того же серого камня, обсаженное по фасаду кустами с яркими пурпурно-красными цветами, возле которых сейчас вились редкие осы. Крыша далеко выходила за край стены, образуя настоящий навес над фасадом, из-за чего окна всегда были в тени, и это, судя по всему, должно было хранить в доме прохладу. Окна были открыты, но в них болтались сетчатые занавески от насекомых. У самого крыльца на земле валялись два здоровенных золотистого цвета кобеля с внушающими уважение клыками, которые не обратили на нас совершенно никакого внимания. Кобелям было жарко, они вывалили длинные розовые языки, тяжело дыша, но в тень почему-то не уходили.

Входная дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышла невысокая женщина лет тридцати на вид. Остановилась, глядя на нас, прищурившись и белозубо улыбаясь, затем сказала мягким, чуть хрипловатым голосом:

– Специальное приглашение нужно? Заходите.

Второй раз приглашать нас уже не потребовалось. Мы прошли за хозяйкой в дом, где я поначалу потерялся и чуть не налетел на стул – после солнечного утра полумрак гостиной показался могильной тьмой. Но проморгался, а потом и место присесть нашел – плетеный стул возле плетеного же низкого стола.

– Кофе хотите, гости дорогие? – спросила Аглая. – Валентина булочки как раз испекла, решила меня побаловать, ну и вам достанется.

Тут мне удалось наконец разглядеть хозяйку. Среднего роста, худощавая и, пожалуй, спортивная по сложению. Светлые волосы, собранные сейчас в хвост на затылке, чуть острый подбородок, курносый нос, голубые глаза. Ямочки на щеках, на губах постоянная полуулыбка. Лицо, может, и не идеально красивое, но на удивление приятное. Удивительно хорошенькая. Я вспомнил, что действительно видел ее вчера, но тогда Аглая была одета в черное траурное платье до колен, а сейчас на ней были кавалерийские сапоги с кавалерийскими же лосинами и светлая свободная рубаха с закатанными до локтей рукавами, открывавшая загорелые руки и треугольник не менее загорелой груди в вырезе ворота. На поясе, на коричневом ремне, висел вполне мужского размера револьвер в кобуре.

– Кофе хотим, тетя Аглая, – сказала Вера. – А булочки с чем?

– Просто с корицей. Не любишь?

– А с клубникой? – с надеждой спросила девочка.

– В другой раз, – улыбнулась тетка. – А тебе даже кофе пить рано вообще-то, тебе молоко лучше.

– А я молоко и люблю больше, – фыркнула Вера.

– Знаю, знаю, – послышался из-за спины еще один женский голос.

Я оглянулся. В комнату вошла немолодая, маленькая, худенькая и какая-то очень быстрая женщина, несшая в руках поднос, с которого она начала составлять на столик чашки, блюдца, кофейник, кувшинчик холодного молока и большое плетеное блюдо со свежими, еще горячими булочками, заполнившими все мироздание запахом корицы и ванили.

– Здравствуй, Верочка, – поздоровалась женщина с моей спутницей, а затем и мне кивнула: – И вам здравствовать, молодой человек.

– Здравствуйте и вы, – ответил я вежливо, поклонившись.

Валентина ушла, мы остались втроем. Вера действительно взялась за молоко, налив его себе в стакан чуть не с горкой, а Аглая разлила душистый кофе в две фаянсовые чашки, подвинув одну из них мне. Разговор, к моему удивлению, начала она, сказав:

– Мне вчера и Вера, и преподобный сказали, что вы племяннице моей законный защитник?

– Так вышло, – кивнул я.

– А Игнатий мне передал, что вы еще и в команде канониром теперь?

– Тоже верно.

– Это хорошо, – кивнула она. – Может быть, оно и к лучшему. Хоть Евген мне и двоюродный брат, но скажу честно, Вере с ним будет трудно. Пусть лучше претендует на самостоятельное проживание. Если опекун есть и няня при ней остается, то страшного в этом нет.

– А почему вы считаете, что с Евгеном ей плохо будет?

– Евген всегда был такой – кроме себя самого, никого слышать не умеет, – ответила она, подумав. – Павла он с детства уважал, да и младшим был, так что уживались, а теперь даже не знаю. Вера при нем точно слова иметь не будет. Никто не будет.

– Аглая, а… – вдруг хотела что-то спросить, но вроде как осеклась Вера.

Осеклась, но тетка ее поняла.

– Я не могу брать над тобой опеку, пока есть у тебя родня по прямой линии, ты же знаешь, – сказала она. – Твой защитник, раз он отцовской волей назначен, и то больше прав имеет.

– Жаль, – вздохнула Вера. – С тобой так хорошо.

Та просто улыбнулась, потрепала девочку по руке, перегнувшись через стол, сказала:

– Я никуда и не деваюсь вроде как, не находишь? Хоть живи у меня, я только рада буду.

– Теть, у меня просьба есть к тебе.

– Это какая?

– Алексей наездник плохой. В их краях верхами не ездили.

Аглая посмотрела на меня с легким удивлением во взоре. Неумение ездить верхом тут точно за немалый косяк было, это уже давно я понял.

– Негде у нас было – у нас лодки вместо лошадей, – озвучил я старую версию.

– Ну… не проблема вообще-то, – пожала плечами тетка. – У нас с конями возни хватает, определю его к конюхам в науку, заодно научится коня обиходить. Вы как, не против? – обернулась она ко мне.

– Нет, отнюдь, – пожал я плечами. – Мне лишь бы результат был.

– Результат будет, – кивнула она. – Немного хоть умеете?

– Немного умею, – кивнул я, вспомнив свой поход до Новой Фактории. – Если рысцой-трусцой, то куда-то доеду, а вот что большее – сомневаюсь сильно. Мне бы велосипед куда проще был, – добавил я о желанном.