Паутина Судеб - Елена Самойлова

Ну да, как же.

Покойся с миром – этого обычно желают уходящим, ведь так?

Когда гнилая, воняющая тиной и перегноем вода сомкнулась над головой ведуна, Ладислав развернулся и пошел обратно в деревню. Вызванный призрак вернется за Грань небытия, как только его жертва умрет, присутствие некроманта здесь совершенно необязательно.

Маг поплотнее закутался в плащ и ускорил шаг. У него все еще оставалась надежда на заслуженный отдых после небедной на события ночи.

– Ева-а-а-а-а! Ну Ева! Просни-и-ись!

Я попыталась закопаться в простыню, натягивая одеяло на голову и категорически отказываясь не то что вставать – даже глаза разлепить, пока кто-то излишне шустрый, как пчелой ужаленный в хвост щенок, продолжал носиться рядом с моей кроватью, пытаясь меня растормошить. А вот и не получится!

– Ев, ну встава-а-а-ай!

От исполнения «ритуальных шаманских плясок» неизвестный, но подозрительно знакомый будильник решил перейти к активным действиям, пытаясь стянуть с меня одеяло. Я сопротивлялась, как могла, но силы, по-видимому, были неравными, поскольку одеяло в конце концов все-таки отобрали, оставив меня обниматься с подушкой.

– Ну сколько спать можно, уже полдень!

– И что с того-о-о-о? – простонала я голосом мертвяка, выползающего из могилы с душераздирающим воем: «Мозги-и-и-и-и».

Кажется, получилось очень натурально, потому что будильник замолчал на целых полминуты, наполненные блаженной тишиной. Никак раздумывал, а жива ли я на самом деле или нелегкая судьба ведуньи уже отправила меня в мир иной, не дав красиво умереть на руках родных и близких, предварительно прокляв всех врагов поименно.

В комнате что-то зашуршало, потом пару раз грохнуло, а в конце концов в бок мне начало неловко тыкаться что-то холодное и твердое. Такого надругательства над собой я уже не стерпела и, лениво открыв один глаз, увидела слегка озадаченного Ветра, легонько тыкающего меня уже куда-то в область филейной части тела ножнами от моего же меча.

– Палочку, что ли, найти не мог? Зачем сразу ножнами-то?

– Палочки поблизости не оказалось, а пальцем было боязно, – усмехнулся паренек, убирая и меч, и ножны от меня подальше и усаживаясь на краешек кровати с явным намерением отобрать еще и подушку. – Вдруг откусишь.

– Нет, я тебя целиком съем, – широко зевнула я, демонстрируя Ветру характерный для айранитов прикус с тремя парами клыков.

Тот невольно отшатнулся, а потом несколько нервно хихикнул:

– Это у вас шуточки такие, да?

– Нет, это у нас реакция на раннюю побудку.

– Тогда в следующий раз пошлю Данте тебя будить, – попытался неуверенно пригрозить подросток.

– Присылай. Я его с собой уложу… спать, – вздохнула я, все еще обнимаясь с подушкой и не имея никакого желания вставать.

– Не, вас обоих я точно не подниму, да и неловко будет, – с притворным сокрушением покачал головой Ветер, поднимаясь и направляясь куда-то в сторону двери.

Зря я понадеялась на то, что ушлый мальчишка решил оставить меня в покое.

Вылитая на затылок холодная вода заставила меня кубарем скатиться с кровати, встряхиваясь, как кошка, которую «добрые» дети как бы случайно уронили в ведро с колодезной водой. Я тихонечко зарычала, Ветер шарахнулся к двери, обнимаясь с пузатым глиняным кувшином для умывания и, как мне показалось, на всякий случай вспоминая какое-нибудь не слишком убойное, но эффективное заклинание, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Элия. Знахарка окинула взглядом разворошенную постель, Ветра, замершего у дверного косяка в обнимку с пустым кувшином, посмотрела на меня, пытающуюся спросонья вытереть мокрые волосы о подушку… И звонко рассмеялась.

– Ветерок, у тебя только-только лихорадка прошла, а ты уже безобразничаешь. Я попросила тебя разбудить Еванику, а не искупать ее.

– Можно подумать, я не пытался, – буркнул подросток, сгружая кувшин на лавку так, что я невольно подумала, что несчастная посудина доживает свои последние минуты.

– Можно считать, что у тебя получилось, – вздохнула я, возвращая подушку на кровать и поднимаясь с пола. – А поскольку заодно ты оказал мне услугу и дал умыться, то не мог бы ты быть столь добр, чтобы свалить из комнаты, пока я буду переодеваться?

– Было бы на что смотреть, – тихонько пробормотал себе под нос подросток и тотчас шмыгнул за дверь, уворачиваясь от метко пущенного в его сторону сапога, стукнувшегося каблуком о прочный дубовый косяк и отскочившего под ноги знахарке.

Элия усмехнулась, подбирая обувку с пола и подходя ко мне.

– Кажется, тебе уже лучше. По крайней мере, в твоих глазах уже не гнездится тоска, которой там явно не место.

– Проснуться еще толком не успела, – улыбнулась я, одеваясь. – Ветру, как я понимаю, тоже лучше?

– А то не заметно? На мастерство я в отличие от Анисимки Юродивого не жалуюсь. – Элия подала мне высушенный и приятно пахнущий травами дорожный кафтан. – Если не будете устраивать ночлег на сквозняках и не пожалеете пареньку лишнего одеяла, то можете уже сегодня отправляться в дорогу. Не знаю, что тебя гонит вперед, но это дело явно не терпит отлагательств.

– Это точно. – Я приняла из рук знахарки свою приведенную в порядок верхнюю одежду, мимоходом заметив, что сегодня затянувшаяся рана и не болит вовсе, напоминая о себе лишь едва ощутимой стянутостью кожи на месте свежего шрама. – Элия… не представляешь, насколько я тебе благодарна.

– Почему же… могу представить, еще как. – Женщина коснулась моих встрепанных после сна волос ласковым, почти материнским жестом. – Я тебе тоже. Если бы не ты и твой… должник… то сегодня в семье кузнеца не праздновали бы рождение первенца, а готовили двойные похороны. Уже одно это доказывает, что и столь не любимые мной некроманты способны на добрые поступки. Пусть даже совершают они их такими методами, что лучше и не знать.

– Вот уж точно. – Я обулась и, подхватив свою сумку с лавки, шагнула к выходу вслед за Элией. – Надо будет все ж таки предупредить Ладислава, что мы уезжаем.

Холода совсем близко. Поутру, если верить Элии, на желтовато-бурой пожухлой траве уже появлялся белесый иней, вода в выставленном у входной двери ведре покрылась тоненькой пленочкой льда, а сейчас на крыльцо знахаркиной избы и небольшой двор ложились быстро тающие пушинки снега. Я стояла на самой нижней ступеньке, запрокинув голову к тускло-серому небу, и снег медленно и плавно падал на мое лицо, холодя щеки и лоб, пропадал с темно-коричневой шерсти походного кафтана.

Вот и зима…

Это ощущение было повсюду – в стылом, морозном воздухе, наполненном уже не осенним сладковатым ароматом прелой листвы, а какой-то царапающей легкие свежестью первого снега, – и именно оно согнало меня с крыльца к амбару, где отдыхали разумные волки.

Кажется, редко когда сборы были настолько торопливыми, разве что в тот памятный день, когда мыс Вилькой обнаружили на ступеньках наставниковой избушки продрогшую темноволосую девушку. И прошло-то всего года три, а кажется – целая жизнь. Тогда мы тоже собирались так, будто бы сама смерть наступала нам на пятки, ледяным порывом ветра дышала в затылок. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было, недаром Крыло аватаров в народе звали вестниками погибели. Их боялись всегда, боятся и сейчас.