Азарт - Терентий Гравин

Две особи на дне оврага, кажется, и в самом деле, оказались немыми, а их третий подельник, замерший на краешке противоположного берега, прокашлялся вначале, потому что хрип его и харканье никак не перевелось. А затем забулькал извиняющимся тоном:

— Да мы не знали чье это… Донесся отголосок действия реликвии с этой стороны, вот мы и выступили…

А я уже впал в командирское неистовство и самодурство:

— А почему вас только трое?! Где остальные?! Отвечать!

— Так два хирда уже давно ушло и не вернулось… Ну а двое — башню стерегут…

— Что значит — стерегут?! — орал я уже на пределе своей луженой глотки. — Стеречь надо и охранять на подступах! Почему я должен убивать всяких змей, которые покушаются на башню герцога Канцура? А если бы эти твари подкрались к башне и похитили разбросанные возле нее сокровища?! Вы себе представляете, что бы тогда случилось?!

— Да ничего страшного… Там только малая часть, и она в виде приманки, вокруг…

После чего гуль замолчал, видимо не желая проболтаться по поводу ловушек или ловчих ям, которые наверняка существовали вокруг телег и на дне были утыканы острыми кольями. Вспомнив, как эти монстры могут собой заменить сотню землекопов или шахтеров, я не сомневался, что ямы есть и весьма глубокие.

Также стало заметно, что говоривший гуль постепенно приходит в себя, восстанавливает свой духовный потенциал хищника и агрессора и вот — вот сам перейдет к вопросам о причине нашего здесь пребывания и о праве вот так орать на мирных стражей легендарного захоронения. Поэтому я решил дожать это троицу и хотя бы морально поиздеваться:

— За плохое несение службы будете жестоко наказаны! Я вам покажу кузькину мать! Тут вам — не здесь! И придется вас не в землю загнать, а распять, на крестах с двойной поперечиной. Будете висеть там и страдать три тысячи двести три года и восемнадцать с половиной дней! Запомните этот срок.

Как ни странно, бульканье от гуля и шепоток со стороны Александра оказались слово в слово одинаковыми:

— А почему восемнадцать с половиной?

— Для ровного счета! — пафосно изрек я и тут же замер на вздохе от неожиданности. Евшие змей гули бросили свои куски, освобождая руки, подхватили копья, почти ничем не отличающиеся от Шершня, и на максимальной скорости ринулись вперед. Только не в нашу сторону, а по дну ущелья, влево от нас.

Пока мы вдвоем в шоке пялились гулям вслед, заговорил третий:

— Не надо на них сердиться, они самые молодые и глупые. Вот и растерялись от услышанного… Да и не поняли… Ну и я не понял: кто ты, и почему нами командуешь?

Ха! Я к тому времени припомнил одну важную деталь, которая предваряла как бы мою дуэль с десятком гулей возле нашего дома. Тогда я упомянул, что победителю достанется все, что есть у побежденного. Ну и если заняться софистикой, то можно легко доказать вполне очевидное: раз победа за мной, то все принадлежащее десятку — мое. В том числе и непосредственно башня герцога Канцура. Пусть даже не вся, пусть только две трети (раз тут еще остается целых пять особей), но в любом случае попытаться захватить власть — отличный повод.

Правда, дальнейшие отношения с гулями я пока себе совершенно не представлял. Да и не факт, что боги, свидетели моего поединка, вмешаются в спорной ситуации и дадут знать, что они на моей стороне. Но уже тот факт, что двое самых молодых шестилапых тварей весьма позорно сбежали, вдохновлял еще больше. Вот я и продолжил с хорошо продуманным напором:

— Ты видишь перед собой нового владельца и стража башни, которому ты обязан подчиниться под страхом смертной казни!

— А чем докажешь, что ты владелец? — похоже монстр уже окончательно пришел в себя и сомневался вовсю. Тогда как боги ничем о себе не напоминали. Пришлось самому запугивать создание прошедшего Ликвидацию мира:

— Тем, что уничтожил оба хирда таких же, как ты! Боги тому свидетели! И сейчас уничтожу тебя, если ты не признаешь мою власть над собой!

Гуль промолчал, но как-то нервно стал расхаживать по краю оврага. Туда — сюда, словно в большом и глубоком раздумье. Его эмоции мне разгадать не удавалось. Зато воспрял духом, отдышался и решил мне подыграть (в меру своего разумения) мой напарник. Не менее пафосно он воскликнул:

— О, великий вождь! Разреши мне лично убить этого гуля и принести тебе его зубы! А ты мне зачтешь в стаж ученика уже пятую победу! Можно?

И воинственно потряс своим копьем. Но я проворчал с недовольством:

— Тебе бы только убивать!.. А кто тогда у меня будет в подчинении? Покорять гулей и сторожей других башен? Так те башни тоже нельзя оставлять бесхозными, придется идти в набеги за людьми и садить их здесь насильно. А ты знаешь, какие люди прожорливые, и как понадобится еды, когда их счет перевалит за тысячи? Они тогда и наших гулей съедят. И бедняги пострадают только потому, что у них вкусное мясо!

Все-таки артисты — это великие лицедеи. Но чем выше у них актерское мастерство, тем больше они сами верят в сказанное. Пусть даже роль заведомо абсурдна и насквозь лжива. Вот и мы — верили в сказанное. И, кажется, убедили сомневающегося монстра. А может, он что-то задумал?.. Потому что в этот момент, зайдя максимально влево от нас, гуль, практически упершись в скалу, ринулся вниз по склону, стараясь двигаться наискосок и резко набирая скорость. А достигнув дна оврага, устремился дальше по следу своих молодых коллег, ничуточки не замедлившись.

Арбалетчик нашей маленькой команды даже выстрелить не успел. Да и вообще с минуту мы стояли несколько растерянные и озадаченные. А когда Саша — Сандер заговорил, то сильно сомневался в своих словах, а не утверждал:

— Мы и этого напугали…

— Хм! Пока не поймаем — не узнаем. Но, кажется, он с моими требованиями не согласился… Знать бы еще — почему, и что он… да и все они предпримут? Пять — это для нас много…

— Зато пять — это не десять, — прозвучало вполне оптимистически со стороны напарника. — А не вернуться ли нам на холм и понаблюдать за башней?

— Мы вернемся, а если они нам навстречу двинут? — цокнул я языком. — Да все пятеро? Надо и меру знать дергая удачу за хвост.

— За хвост? — юношеское видение состоявшегося действа было не таким осторожным и деликатным: — Мне кажется, командир, ты госпожу удачу уже и за сиськи подергал. Выдоил — по полной!

— Экий ты… грубиян! — пожурить подрастающее поколение никогда не поздно. — Нельзя так… про ее величество! Она — дама ветреная и упорхнуть может.

Но пока мои опасения оказались беспочвенны. Когда мы форсировали овраг, нам повезло с результатами устроенного здесь обыска. Большинство вещей и нашей поклажи лежали разбросанными, но все в относительной целостности, мешочки с крупами и специями не порваны, даже соления и копчености остались нетронутыми. Похоже, мы узрели постороннего в нашем лагере в тот момент, когда он только — только туда забрался.

Вскоре мы уже возились с сытным калорийным обедом. О сложной обстановке тоже не забывали и все время посматривали по сторонам, будучи готовыми к любому сюрпризу, при этом составляя коллегиальное мнение по поводу наших дальнейших действий.