Охота на Улисса - Борис Георгиев

– Леви, не передёргивайте. На то и Планетарная Машина, чтобы…

За азартным ором никто не услышал, как опустилась лестница, и как Волков сошёл вниз, походкой разморенного солнцем курортника.

– Что за шум, а драки нет? – спросил он по-русски, громко.

– Сашка! – завопила Ирис и накинулась на него с разбегу, причитая:

– Как ты меня напугал! Чтоб в первый и последний раз, слышишь, я чуть с ума не сошла! Дурашка…

Волков слушал, задрав брови, и вид имел, нужно сказать, огорошенный, а мисс Уокер прижималась щекой к спрятанному под комбинезоном трижды благословенному «поясу Афины» и шептала: «Сашка…» Совсем забыла о готовящейся казни «Улисса».

– Как вам это удалось? – отважился прервать сцену встречи Уокер.

– Вы об этом трюке? Удивляюсь, как я успел добежать. Повезло. Дальше – дело техники. Маяк полетел вниз, а я – вверх. «Осы» тупые, им указано было целить в маяк, они и шарахнули по нему из всех своих четырёх могучих лазерных пушек.

– Да я не об этом спрашиваю. Как вам удалось взлететь? И что вы такое учинили с истребителями?

– Это не я, а «Улисс». Подхватил меня, не дал упасть, а «ос» столкнул лбами, благо они были близко друг к другу и не успели сообразить, что с ними делают.

– Что же ты сразу не полетел! – гневно вопросила мисс Уокер и даже кулаком легонько стукнула.

– Понимаешь, Иришка, – смутился он, – включить режим левитации через консоль – язык сломаешь, и времени куча. Но когда охраняемый падает, «Афина» подхватывает его сразу и сама включает всё, что нужно. Всё хорошо, что хорошо кончается. Победителей не судят.

– Охраня-а-аемый… – передразнила девушка, но больше не прибавила ничего. Ведь правда – победителей не судят.

– Ошибаетесь, Александр, – мрачно буркнул Левицкий, тяжело переживавший вердикт, вынесенный Планетарной Машиной тёзке Одиссея. – У нас судят и победителей. Джоан приговорила ваш корабль к уничтожению.

– И не только приговорила. Уже исполняю приговор, – сухо прокомментировала Джоан.

– Я знаю, – ответил смиренно капитан «Улисса». – Пока брёл по крыше этой консервной банки, получил от шкипа несколько истерических посланий. Скоро все присутствующие насладятся зрелищем гибели моего корабля. Что делать, закон есть закон…

– Саша, но как же… Ведь всё погибнет, и приборы твои, и книги… – бормотала растерянно Ирис, – я только одну и успела прочесть, да и то не всю…

– Что ты прочла, Иришка? – спросил Саша.

– «Трое в лодке» прочла, – ответила Ирис, хлопая глазами. И пуще того удивилась, когда услышала в ответ:

– Пусть будет легка ладья твоей жизни, возьми в нее только самое необходимое: уютное жилище и скромные радости; ту, которая тебя любит и которая тебе дороже всех; двух-трех друзей, достойных называться друзьями; кошку и собаку; одну-две трубки; вдоволь еды и вдоволь одежды и немножко больше, чем вдоволь, питья, ибо жажда – страшная вещь.

Пока мисс Уокер пыталась вспомнить, откуда знает эти его слова, он добавил торжественно:

– И ты увидишь тогда, что ладья твоя поплывет легче, что ей почти не грозит опасность перевернуться, да и не беда, если она перевернётся: нехитрый, добротный груз ее не боится воды.

Ирис глянула недоверчиво в прищуренные глаза своего капитана: «Он что-то задумал», – и успокоилась окончательно. Спокойно наблюдала, как в темнеющем небе возник и стал расти силуэт «Улисса», похожий на заточенный с двух сторон карандаш. «Какой он огромный!» – подумала мельком девушка, когда корабль закрыл на мгновение тонущий в океане солнечный диск и величаво погрузился в воду, почти без всплеска. Разошлись две гряды невысоких волн и над местом гибели исследовательского судна «Улисс» протянулась закатная «дорожка».

– Мои соболезнования, – нарушил тишину Клиффорд Льюис.

– Принимаю, – отозвался Волков и пожал протянутую ему руку.

Леви скорбел молча, Барбара, внимательно слушавшая диалог капитана с его «женой», признаков волнения не проявляла.

– Кстати, Роберт, – встрепенулся Александр, оборачиваясь к управляющему. – Сообщаю вам, что видел эскадру ракетоносцев. Специально поднялся повыше, чтоб осмотреться, и…

– Вы не ошиблись? – встревожился Уокер.

– Как тут можно ошибиться? Пять корыт, идут на всех парах, вовсю чадят соляркой. Или на чём там они у фрилэндеров работают?

– Не знаю. Спросите Марту, она недавно оттуда.

– Марта! – позвал Уокер, вертя головой. – Да где же она?

– Должно быть, вспомнила об одном важном деле, – хмыкнул Волков. – Где у вас тут радиопередатчик, Роберт?

– Понятия не имею. По-моему, тут такого нет.

– Как же нет? – удивился Александр. – Должен быть, и довольно мощный. Ваш радиообмен с орбиты Марса слышно! Что вы хотите сказать, Станислав?

– Роберт просто не знает об аварийной радиостанции, – отозвался тот. – Я и сам о ней давно уже не вспоминал за ненадобностью. Немудрено и забыть – четверть века никто ею не пользовался, вот разве что дежурные техники включали для профилактики, да и то – раз в полгода.

– Два раза в сутки, – поправил Волков.

– Что? – не понял главный инженер.

– Мы следим за вами чуть больше года, всё это время ваша радиостанция свистела в эфир не реже двух раз в сутки. Кто мог выходить в эфир, если управляющий и главный инженер – ни сном ни духом? Вопрос риторический. А вот и ответ на вопрос о местонахождении Марты: она возле радиостанции. Где это, Станислав?

– В коммутационном отсеке. – Главный инженер неприязненно покосился на своего управляющего.

– Что вы опять на меня так смотрите, Леви, – оскорбился Роберт, – как на врага рода человеческого?!

– Потому он на тебя так смотрит, дорогой мой, – язвительно молвила Планетарная Машина, – что Марта пользовалась особым покровительством, несмотря на не слишком развитый интеллект…

– Извините, Джоан, – почтительно вклинился Волков, – но вы недооцениваете эту женщину. Вы пристрастны, и многого не принимаете во внимание. Марта недалека от того, чтобы взять у вас реванш.

– Не понимаю, – отозвалась холодно Планетарная Машина, не терпевшая, когда кто-либо ставил под сомнение её могущество.

– Поясню, но перед этим спрошу. Способен ли ваш гравископ следить за объектами размером, ну скажем, метра два в длину и толщиною в полметра, при условии, что гравидвигателем они не оборудованы?

– Нет. Птицы, рыбы и морские млекопитающие меня не интересуют, – не раздумывая, ответила Планетарная Машина.

– Прекрасно. Второй вопрос. Станете ли вы топить корабль, на котором три сотни человек, если узнаете, что один из них негодяй и преступник?

– Нет, конечно, за кого вы меня принимаете?