Чаща - Наоми Новик

— Безусловно, — отозвался он. — Если мы воспользуемся огнь-сердцем и немедленно отступим тем же путем. Это было бы мудро.

Дракон не потрудился понизить голос. Но принц Марек даже не обернулся, хотя несколько солдат покосились на нас. Кони вытягивали шеи и дрожали крупной дрожью. Мы побыстрее проехали это место, оставив мертвецов позади.

Чуть позже мы остановились дать лошадям роздых. Все они здорово устали — не в последнюю очередь от страха. Тропа расширилась, с двух сторон огибая заболоченный участок: здесь бежал весенний ручеек, почти пересохший — теперь, когда его больше не подпитывал талый снег. Тоненькая струйка, журча, разливалась широким прозрачным прудиком на каменном ложе.

— Безопасно ли напоить здесь коней? — спросил принц Марек. Дракон пожал плечами.

— Да пожалуйста, — разрешил он. — Оно немногим хуже, чем ввести их под сень деревьев. Все равно потом их всех придется уничтожить.

Янош уже соскользнул с седла и теперь поглаживал коня по носу, успокаивая беднягу. Он резко вскинул голову:

— Это обученные боевые кони! Они стоят своего веса в серебре.

— А очистительный эликсир стоит их веса в золоте, — отозвался Дракон. — Если тебе твои кони так дороги, не стоило приводить их в Чащу. Но ты не огорчайся раньше времени. Велика вероятность, что вопрос не возникнет вовсе.

Принц Марек сердито зыркнул на него, но ссориться не стал; вместо того он отвел Яноша в сторону и утешающе заговорил с ним.

Кася отошла к краю поляны, туда, где в лес уводили оленьи следы; на заводь она не глядела. Я гадала про себя, не знакомо ли ей это место по ее долгим скитаниям в плену у Чащи. Она пристально всматривалась в темноту леса. Дракон прошел мимо, оглянулся на нее и заговорил. Кася обернулась к нему.

— А ты вообще понимаешь, что он тебе должен? — внезапно спросил Сокол из-за моей спины. Я вздрогнула и обернулась. Моя кобылка жадно пила; не отвечая, я схватилась за поводья и придвинулась ближе к ее теплому боку. Сокол лишь изогнул узкую бровь, черную и изящную. — В королевстве количество магов не безгранично. По закону дар выводит тебя из вассальной зависимости. Ты теперь имеешь право на место при дворе и на покровительство самого короля. Для начала тебя вообще не следовало держать в этой долине, и уж конечно не обращаться с тобой как с рабочей лошадью. — Сокол указал на мой наряд. Я оделась так, как одевалась обычно, идя за грибами: в высокие сапоги, широкие рабочие штаны из мешковины и в свободную коричневую рубаху поверх штанов. Сокол по-прежнему щеголял в белоснежном плаще, хотя злоба Чащи оказалась посильнее заклинания, с помощью которого маг сохранял его безупречно-аккуратным в обычных лесах; по краю уже образовались зацепки.

Сокол неправильно истолковал мой исполненный сомнения взгляд:

— Твой отец фермер, я полагаю?

— Дровосек, — поправила я.

Маг пренебрежительно махнул рукой: какая, мол, разница.

— Тогда ты, наверное, совсем ничего не знаешь о дворе. Когда во мне пробудился дар, король посвятил моего отца в рыцари, а после того как я завершил обучение, сделал его бароном. К тебе король проявит неменьшую щедрость. — Сокол наклонился ко мне; я теснее прижалась к кобылке, та зафыркала — вода так и взбурлила пузырями. — Чего бы ты ни наслушалась в этом застойном болоте, Саркан отнюдь не единственный достойный внимания маг в Польнии. Поверь, тебе вовсе незачем считать, будто ты ему чем-то обязана только потому, что он измыслил… интересный способ тобой пользоваться. Наверняка ты могла бы точно так же настроиться и на многих других магов. — Сокол протянул ко мне руку, шепнул что-то, и в его ладони затрепетал язычок пламени. — Не хочешь ли попробовать?

— С тобой?! — неучтиво выпалила я. Уголки его глаз чуть сощурились. Я, впрочем, ничуть не раскаивалась. — После всего того, что ты сделал с Касей?

Сокол изобразил оскорбленное изумление: точно во второй плащ задрапировался.

— Я оказал услугу и ей, и тебе. Ты думаешь, хоть кто-то поверил бы Саркану на слово, что она исцелилась? Твой покровитель, мягко говоря, чудак: по доброй воле похоронил себя в здешней глуши, ко двору приезжает только по приказу, мрачен как туча, вечно предрекает неизбежные бедствия, которые отчего-то никогда не наступают. Друзей у него при дворе нет, а те немногие, кто поддержал бы его — это те самые занудные горе-предсказатели, которые требовали безотлагательно предать твою подружку смерти. Если бы не вмешался принц Марек, король вместо нас прислал бы палача и вызвал бы Саркана в столицу держать ответ за преступление — за то, что оставил ее в живых так надолго.

Таким палачом как раз и отрядили Сокола, но, по всей видимости, это ничуть не мешало ему утверждать, будто он оказал мне услугу. Я прямо и не знала, как отвечать на подобное бесстыдство; разве что невнятным шипением. Но настаивать Сокол не стал. Просто добавил этак мягко, словно увещевая неразумную упрямицу:

— Ты поразмысли на досуге о том, что я тебе сказал. Я не виню тебя за гнев, но в ослеплении своем не презри доброго совета. — Маг отвесил мне придворный поклон и с достоинством отошел, когда ко мне возвратилась Кася. Солдаты уже садились в седла.

Взгляд ее был спокоен и серьезен; она растирала себе плечи. Дракон вернулся к своему коню. Я оглянулась на него, гадая, что он ей такого наговорил.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Он велел мне не опасаться, что во мне осталась порча, — промолвила Кася. На губах ее промелькнула тень улыбки. — Он сказал, если я способна испытывать подобный страх, то порчи, конечно же, нет. — И, еще более неожиданно, Кася добавила: — Он сказал, он сожалеет о том, что я его боялась… ну то есть боялась, что выбор падет на меня. Сказал, что больше никого не станет забирать.

Я, помнится, наорала на него от души, однако я и думать не думала, что Дракон прислушается. Но удивляться времени не было. Янош вскочил на коня, оглядел своих людей и резко спросил:

— Где Михал?

Мы пересчитали головы и лошадей и громко покричали во всех направлениях. Ответа не было — и никаких обломанных веток или потревоженных листьев, чтобы понять, в какую сторону он ушел. А ведь его видели лишь за несколько минут до того: Михал ждал своей очереди, чтобы напоить коня. Если его и сцапали, то совершенно беззвучно.

— Довольно, — сказал Дракон наконец. — Его больше нет.

Янош протестующе оглянулся на принца. Но Марек, помолчав мгновение, наконец объявил:

— Мы едем дальше. Держитесь по двое и не спускайте глаз друг с друга.

Посуровевший, удрученный Янош снова плотно обмотал шарфом нос и рот, кивнул первым двум солдатам, и спустя мгновение они двинулись по тропе. Мы углублялись в Чащу.

Под сенью ветвей было непонятно, который сейчас час и как долго мы ехали. В Чаще царило безмолвие, как ни в одном другом лесу: не гудели насекомые, не трещали веточки под кроличьей лапкой. Даже наши кони шума почти не поднимали: копыта их ступали не по голой земле, а по мху, траве и молодой поросли. Тропинка сходила на нет. Передние всадники вынуждены были постоянно прорубать подлесок, чтобы расчистить для нас дорогу.