Макабр. Война на восходе - Мила Нокс

Санда сделала шаг-другой назад, но вдруг почувствовала невероятную усталость. Ноги подогнулись, в глазах все затуманилось, и девушка осела на пол, думая только об одном: сейчас бы вздремнуть… Хоть немного… Она так долго путешествовала, прошла столько дорог… Пора бы отдохнуть и ей…

Веки Санды опустились, налитые тяжестью, и она провалилась в сон.

Что-то было не так. Санда падала в пустоту. Девушка вздрогнула, подняла голову и поняла, что лежит на полу в странном помещении: стены сверкали и сияли, переливались на свету — казалось, она попала внутрь драгоценного камня. Совсем рядом стоял зеркальный стол, а по ту сторону, сложив руки на столешнице, сидела… ее мать.

Санду пронзил настоящий ужас, она подскочила и попятилась, но наткнулась спиной на что-то твердое. Обернувшись, она увидела зеркало — самое обычное зеркало, в котором отражался зал, полный зеркал, и там, в проходе между зеркалами, лежала… Сомнений быть не могло. Лежала она сама.

— Сюда, — позвала мать, и девушка вздрогнула. — Сюда!

Ничего не оставалось, как только подойти на подгибающихся ногах к столику. Мать смотрела исподлобья — мрачно, тяжело и жутко, так что спина Санды заледенела от противных мурашек, накатывающих волна за волной. Она не видела мать давно и всегда представляла ее именно такой — с безумным взглядом, всклокоченными патлами.

Посередине зеркального стола высились большие песочные часы, внутри которых краснели сверкающие камни, и лежала колода карт с красно-зеленой рубашкой. «В стихе говорилось, нужно сыграть с тем, кто тебе ненавистен… Боже, не могу поверить, что Любовь придумала такие безумные и страшные задания! Да она не лучше Смерти!»

Мать тем временем стала тасовать карты синими дрожащими руками.

— Как у тебя дела, детка?

Санда поежилась.

— Х-хорошо…

Мать улыбнулась, но взгляд ее оставался безумным.

— Ты здорова?

— Д-да…

Мать раздала по шесть карт каждому, но, когда Санда потянулась к своим, вдруг перехватила ее руку, и девушка вскрикнула от холодного, влажного прикосновения. Мать цепко держала ее за запястье.

— С-сначала козырь, — прошептала она и разжала пальцы.

Медленно, очень медленно Санда вытащила из колоды карту и, перевернув ее, обнаружила червовую даму. Совпадение? И вдруг… Изображение на карте ей подмигнуло. Санда с удивлением уставилась на Даму Червей, принявшуюся обмахиваться веером. Из карты донесся тоненький голосок:

— Правила таковы: всякий раз, если ты не сможешь отбить карты и будешь вынуждена их принять, я задаю вопрос. Ответишь верно — игра продолжится. А нет — проиграешь.

— И… и что будет, если я проиграю?

— Домой пойдешь, — хихикнула Дама. — Ну, или останешься здесь — путешествовать по зеркалам очень весело!

«Нет уж, спасибо…» Девушка поежилась.

Игра началась. Синеватые руки матери пододвигали к Санде карты, и она, пытаясь вспомнить все уловки игры в дурака, отбивала одну за другой. Наконец мать подкинула ей пикового короля, а Санда в прошлый ход выложила последний козырь, чтобы отбиться. Она замялась, на лбу выступил пот.

— Ну что, будешь принимать?

— Д-да…

— Тогда вопрос! У тебя будет минута, чтобы ответить!

«Это же второй Макабр! — воскликнула про себя Санда. — Что они творят?!»

Но Червовая Дама не дала ей времени на размышления, пропев загадку: