Пастушья корона - Терри Пратчетт

— Я наблюдала за людьми, — сказала Белладонна, когда они возвращались на ферму и шли вверх по склону холма, — и я их не понимаю. Например, одна женщина дала какому-то бродяге пару пенсов. Зачем она это сделала, он ведь ей никто? Я не понимаю.

— Так у нас принято, — объяснила Тиффани. — Волшебники называют это эмпатией: ты как будто становишься на место другого человека и пытаешься посмотреть на жизнь его глазами. Думаю, это зародилось в глубокой древности, когда людям приходилось каждый день сражаться, чтобы выжить, и им нужно было, чтобы кто-то сражался вместе с ними. Благодаря этому мы, все сообща, сумели уцелеть — и даже преуспеть. Люди нуждаются друг в друге, только и всего.

— Да, но для чего та старушка отдала свои деньги? В чём её выгода?

— Ну, возможно, у неё, как мы это называем, стало немного легче на душе оттого, что она помогла кому-то, кто нуждался в помощи. Глядя на бродягу, она поняла, что её собственная жизнь не так плоха, ведь ему-то приходится гораздо тяжелее. И, наверное, после этой встречи она воспрянула духом.

— Но бродяга выглядел вполне здоровым, он мог бы сам заработать эти пенсы, а она отдала ему свои.

Белладонне нелегко давалась человеческая концепция денег — сами эльфы могли в любой момент наколдовать столько золота, сколько нужно, что и делали^[47].

— Это правда, — признала Тиффани. — Такое бывает. Возможно, бродяга на самом деле просто лентяй и бездельник, но старушка всё равно ушла с ощущением, что сделала доброе дело, а значит, она хороший человек. И не все нищие такие.

— В вашем мире есть король Веренс, — продолжала Белладонна. — Я наблюдала за ним когда-то. Он никогда не указывает людям, что им делать.

— Ну, зато у него самого есть жена, которая указывает ему, — рассмеялась Тиффани. — Так уж люди устроены. Все люди, даже бароны и лорды, короли и королевы. Между нами и нашими правителями действует своего рода соглашение: мы не возражаем, чтобы они правили, пока нас устраивает то, что они делают. Раньше люди много сражались, но в конце концов поняли, что лучше жить в мире со всеми вокруг. Потому что в одиночку нам не выжить. Мы, люди, нуждаемся в других, чтобы оставаться людьми.

— А ещё я заметила, что ты не слишком часто используешь магию, — сказала Белладонна. — Хотя ты ведьма. Тебе дана сила.

— Понимаешь, мы, ведьмы, обнаружили, что силу и могущество лучше не брать с собой, когда выходишь из дому. Магия — штука коварная, она может извернуться и натворить бед. Но если окружить себя другими людьми, у тебя появятся друзья — люди, которым ты нравишься и которые нравятся тебе.

— Друзья… — повторила Белладонна. Некоторое время она обдумывала слово и его смысл, потом спросила: — А я — друг тебе?

— Да, — сказала Тиффани, — ты могла бы стать мне другом. — Она оглядела прохожих на дороге и предложила: — А попробуй-ка вот что! Смотри, вон та старушка несёт тяжеленную корзину, а дорога идёт в гору. Подойди и помоги ей занести корзину на холм. Увидишь, что будет.

Эльфийка не на шутку испугалась:

— А что мне ей сказать?

— Скажи: «Позвольте, я помогу, госпожа».

Белладонна содрогнулась, но перешла на другую сторону дороги и заговорила с женщиной. До Тиффани донеслись слова старушки:

— Ты так добра, милая девушка, спасибо тебе большое, что решила помочь бабушке. Да хранят тебя боги!

К удивлению Тиффани, Белладонна не только помогла старушке поднять корзину на холм, но и понесла ношу дальше по дороге. Тиффани услышала, как бывшая Королева спросила:

— Как вам живётся, госпожа?

Старушка вздохнула:

— Потихоньку, полегоньку… Муж-то мой уж много лет как помер, но я шью неплохо, вот этим и зарабатываю. Милостыню просить не приходится. Худобедно на жизнь хватает, да и домик у меня свой. Как говорится, грех жаловаться…

Старушка пошла дальше, а Белладонна осталась смотреть ей вслед. Вдруг она попросила Тиффани:

— Ты не могла бы дать мне немного денег? Пожалуйста!

— Видишь ли, — сказала Тиффани, — у ведьм деньги редко водятся. Деньги — это не по нашей части.

Белладонна просияла:

— Ноя могу помочь! Я же эльф, я без труда смогу проникнуть туда, где водятся деньги!

— Даже не думай! — отрезала Тиффани. — Неприятностей не оберёшься.

Из придорожной травы донеслось ворчание: «Эт’ токо ежли тебя сграбастают», но она сделала вид, будто ничего не слышала.

— Мы куды хошь пролезнём, — добавил другой Фигль^[48].

Белладонна пропустила слова Фиглей мимо ушей, её мысли занимало другое.

— У этой старухи совершенно ничего нет, а она такая весёлая. Чему она радуется?

— Тому, что жива, — ответила Тиффани. — Это ещё одно свойство людей: обходиться тем, что есть. И порой то, что есть, оказывается очень хорошо. — Она немного помолчала и спросила: — Что ты чувствовала? Ну, когда несла корзину?

Белладонна не сразу нашлась с ответом.

— Не знаю… — медленно проговорила она. — Но кажется, я чувствовала себя как-то не по-эльфийски… Это хорошо?

— Знаешь, — сказала Тиффани, — волшебники говорят, что когда-то очень, очень давно люди были больше похожи на обезьян. А быть обезьянами — это они очень умно придумали, потому что обезьянам ведь всё интересно. И вот они поняли, что если одна обезьяна попытается убить, скажем, волка, то она быстро станет мёртвой обезьяной, а если две обезьяны объединятся, то будут вполне счастливы, и у них появятся другие счастливые обезьяны, так что скоро их станет много-много. И эти довольные жизнью обезьяны лопотали, болтали и говорили, пока в конце концов не стали людьми. Вот так и эльф может измениться.

— Когда я верну себе власть над моим королевством… — начала Белладонна.

— Постой, — перебила Тиффани. — Сначала подумай и скажи, почему ты хочешь её вернуть. Что хорошего тебе принесла королевская власть? Подумай как следует, ведь я — человек, который выходил тебя, и твой единственный друг. — Она серьёзно и внимательно посмотрела на Белладонну. — Я же говорила, что я, то есть мы, будем рады, если ты снова станешь Королевой эльфов, но только при условии, что ты запомнишь полученные здесь уроки. Научишься жить в мире и объяснишь своему народу, что всё изменилось, что им больше нет места на этой земле.

В её голосе звучала надежда — надежда на то, что один человек и один эльф могут изменить историю людей и эльфов.