Свадьбе быть! - Елена Малиновская

– Он просто хотел, чтобы Энтони напугал тебя до полусмерти, – не выдержав, проговорила я и коснулась рукава Густава в слабом утешающем жесте.

Как же мне было его жалко сейчас! Как я хотела помочь ему, но не видела, что возможно сделать.

– Госпожа Мелисса абсолютно права, – подтвердил Энтони Райвел. – Я бы вызвал Густава на допрос в отдельную комнату. Там бы припер к стене неопровержимыми уликами. Следы в комнате, отпечатки на рукояти ножа. Рассказал бы, как в тюрьмах относятся к отпрыскам богатых семейств. В общем, включил бы все свое красноречие. Уж поверьте, оно у меня более чем развито.

– А я считала, что следователь прежде всего должен быть честен и неподкупен, – не удержалась я от саркастического замечания.

Энтони поморщился, но ничего мне не ответил.

– Я все равно не понимаю. – Густав, не глядя, перехватил мою руку и крепко сжал ее, как будто благодарил за поддержку. – В чем смысл столь сложной затеи? Поставить меня перед выбором: или свадьба, или виселица за убийство? Но ты же сам сказал, что не собирался доводить все до суда.

– Мальчик мой, я был уверен, что ты найдешь выход из этой ситуации. – Чейс снова растянул губы в столь раздражающей ухмылке. И я почувствовала, что у меня чешутся кулаки – так хотелось врезать ему хорошенько. – И этот выход лежал на поверхности. Любая улика – ничто, если есть неопровержимое алиби. Я знал, что именно об алиби ты подумаешь в первую очередь. Кто его мог предоставить тебе в этой ситуации? Явно не трус Северин и не Дуглас, которого ты едва знаешь. Про Урха и говорить нечего. Правда, этот самозванец падок на деньги, поэтому я поторопился избавиться от него. Отправил Роберта с недвусмысленным посланием: пусть убирается из дома до рассвета или пеняет на себя. Клео? Ты слишком горд, да и обида наверняка бурлила в тебе. К тому же не дурак, понимаешь, что эта девица, слабая на передок, никакую тайну за зубами удержать не сумеет. Оставалась только Мелисса. Я успел заметить, что вы неплохо спелись за один только день. Как видишь, мои расчеты оказались полностью верны. Именно к ней ты и отправился за помощью. И, что самое главное, она согласилась выступить на твоей стороне. – Сделал шаг ближе, встав почти вплотную к Густаву, и вкрадчиво проговорил: – Именно так и должна поступать настоящая супруга. Быть опорой мужу всегда и во всем. Поддерживать в любой беде.

Густав глубоко вздохнул. Осторожно выпустил мою руку. А следующего его движения я не успела заметить – настолько стремительным оно было. Раз – и Чейс вдруг отлетел от Густава на несколько шагов. Не удержался на ногах и рухнул на пол, прижимая ладонь к лицу. Через плотно сомкнутые пальцы сочилась кровь.

Густав врезал деду кулаком? По всему выходит, что так. Ничего себе! Но, если честно, он еще долго сдерживался.

– Господин Чейс! – Энтони Райвел мигом перестал улыбаться и кинулся на помощь упавшему старику.

– Ничего-ничего, – кряхтя, заверил его Чейс. – Все нормально.

Но протянутую руку принял. С глухим стоном поднялся и тут же сел в ближайшее кресло. Вытянул из кармана камзола батистовый платок и приложил к разбитому носу.

– Господин Густав! – Энтони с возмущением обернулся к Густаву, который на редкость меланхолично разглядывал чуть припухшие костяшки пальцев. – Как вам не стыдно! Это же ваш дедушка! Человек в годах!

– Ни капли не стыдно. – Густав криво ухмыльнулся. – Он еще легко отделался.

А вот остальные присутствующие в комнате не выказали никакого возмущения поступком Густава. Даже Северин продолжал спокойно сидеть на своем месте. И на дне его зрачков я заметила сполох мрачного удовлетворения.

– Вот поэтому ты мне и нравишься, Густав, – шмыгая разбитым носом, невнятно проговорил Чейс. – В тебе есть смелость. Не то что в твоем отце. Тот вытерпел бы от меня любую подлость, любые оскорбления. И лишь продолжал бы глупо улыбаться.

– Я больше не намерен оставаться в этом доме и на секунду, – ровно проговорил Густав. – Иначе тут действительно произойдет жестокое убийство.

Развернулся и отправился к дверям.

– Ты готов отступиться от своих слов? – в спину спросил его Чейс. – А как же твои заверения в том, что твоя свадьба с Мелиссой – дело решенное?

Плечи Густава дрогнули, и он остановился.

– Я освобождаю его от данного слова, – поторопилась сказать я. – Обстоятельства, при которых оно было получено… В общем, очевидно, что Густав мне ничего не должен.

Густав кинул на меня странный взгляд через плечо. В нем была благодарность, но я заметила тень еще какого-то чувства. Правда, так и не сумела разгадать эту эмоцию.

– Говорю же, вы идеальная пара. – Чейс отнял руку с платком от лица и, морщась, потрогал нос. С облегчением перевел дыхание, сказав: – Вроде бы не сломан.

Густав двинулся было опять к двери, но тут Чейс заговорил вновь.

– А судьба денег, стало быть, никого не волнует? – спросил он. – Денег и документов, пропавших из саквояжа Роберта?

– Меня волнует! – Мой отец, услышав об этом, аж подпрыгнул на диване. – Без своей доли я окажусь разорен! Господин Чейс, я всегда считал вас честным человеком. А в итоге вы заставили нас продать фирму, но не заплатили за нее ни гроша. Знаете ли, это тянет на мошенничество! По возвращении в Аррас я намерен обратиться в суд!

– В саквояже были еще и магиснимки, – мурлыкнул Чейс, пропустив мимо ушей яростную тираду моего отца. – Густав, ты сам ночью, когда приходил ко мне и умолял отдать их, говорил, что кто знает, где они могут всплыть.

Клео, сидевшая тише мыши, издала какой-то странный звук – среднее между всхлипыванием и приглушенным стоном. Густав услышал это. С явным сочувствием посмотрел на свою бывшую девушку.

Точнее сказать, я надеюсь, что на бывшую. Потому как если он простит ее…

Ах, да кого я обманываю! Ничего не будет. Отношения Густава и Клео меня никак не касаются. Кто я такая, чтобы указывать ему или давать советы?

– Отец, право слово, ты поступил несправедливо, – подал голос на сей раз Северин. – Если окажется, что это ты спрятал деньги, то…

– Я этого не говорил. – Чейс покачал головой, перебив сына. – Я просто знаю, кто это сделал. Кто поторопился нажиться на моей смерти, мгновенно сориентировавшись в происходящем.

– Вот ведь великая тайна, – вновь не выдержала я. – Это же очевидно!

– Очевидно? – переспросил Чейс, переведя на меня взгляд. – И кто же этот негодяй, девочка моя?

Вместо ответа я выразительно посмотрела на Роберта, который вжался в самый угол дивана.

А кто это еще мог быть? Только он. Он хранил саквояж со всем содержимым у себя. Он знал, сколько там было денег. Тридцать тысяч золотых – более чем солидная сумма даже для таких людей, как Северин Одрон и Дуглас Говлор. Что уж говорить про скромного помощника, который был уверен, что его работодатель мертв. Под шумок вытащил из саквояжа все содержимое, понадеявшись свалить все на неизвестного убийцу.