Праймашина - Вадим Панов

– Ты нарушил договоренность, – медленно произнес заказчик. Одноногий судорожно вздохнул. Сучкоруб сжал рукоять меча. – Но у тебя была на то веская причина.

«Спасен?»

– Спасибо, – пробормотал Му.

– Не за что.

Заказчик подошел к первой кибитке, откинул полог и посмотрел на «гроб».

– Только честно: поврежденные ящики есть?

– Нет. Клянусь.

– Хорошо.

«Неужели я оказался прав? Я отпустил адорнийцев, и потому заказчик отпустил меня? Какой же я умный!»

Легкое, а самое главное – предельно удачное разрешение мучившего его вопроса ввергло Одноногого в состояние эйфории. Он думал, что придется унижаться, доказывать свое право на жизнь, возможно – драться, но просчитавший все возможные варианты заказчик решил не затягивать дело, за что Му был ему бесконечно признателен.

«Черепваты сами по себе – следы, независимо от того, уничтожат ли они потерянный «гроб». А раз остались адорнийцы, значит, и нас трогать смысла нет».

– Если я правильно помню, к товару должна прилагаться посылка.

– Конечно, конечно. – Одноногий покопался на дне кибитки и услужливо протянул заказчику рюкзак: – Пожалуйста.

Мужчина расстегнул клапан, заглянул внутрь, хмыкнул: «Все в порядке», отдал рюкзак подъехавшему всаднику и продолжил:

– Теперь поговорим о деньгах за девять «скотов».

Му заулыбался.

– И о твоем молчании.

– Вот об этом вы точно можете не беспокоиться, – торопливо произнес работорговец. – Я уже обо всем забыл.

– Один раз ты меня уже подвел, – припомнил заказчик, с улыбкой глядя на Му. С добродушной улыбкой: мужчина просто дразнил Одноногого.

– Но ведь была серьезная причина, вы сами так сказали. – А следующей фразой работорговец решил усилить ответ: – Я не такой идиот, чтобы ссориться с вами, я понимаю, с кем имею дело.

– Неужели? – легко осведомился все еще улыбающийся заказчик.

– Я хочу сказать, что мне можно верить, – заговорщицким шепотом продолжил Му. – Я видел татуировку на вашем предплечье, вы – «черный орел», гвардеец леди Кобрин, и поэтому я буду молчать, как рыба…

И лишь договаривая последние слова, Му сообразил, какую глупость только что совершил. Какую неимоверную, невиданную, дикую глупость.

«Пожалуйста! Не надо!»

– У тебя очень длинный язык, – вздохнул капитан Гучер, вонзая в живот Одноногого кинжал.

Тренированные адорнийцы, посвятившие себя искусству войны, умеют двигаться очень быстро. Во время Войны за Туманную Рощу они поражали доктов невиданной скоростью, но были побеждены выучкой и тактикой закованных в броню имперских солдат. Очень быстра Чудь, не вся, конечно, но некоторые твари стремительны настолько, что могут обогнать стрелу, о чем любят рассказывать профессиональные на нее охотники. Но никто: ни Чудь, ни тренирующиеся до изнеможения адорнийцы, не способен сравниться со скоростью с Героями.

И силой.

И яростью.

С тех пор, как первый воин принял прайм и стал Героем, поля сражений стали принадлежать им, и только им: непобедимым, смертоносным.

Одноногий еще не понял, что убит, не почувствовал боль, продолжал стоять у кибитки, таращась на заказчика. Арбалетные болты, что выпустили сидевшие в засаде «орлы», еще не долетели до работорговцев, еще не вонзились в тела и головы. Всадники не успели обнажить оружие, а соскучившийся по хорошей драке Изморозь уже кромсал врагов. Он таился в Задранных Пальцах, пришел туда вместе с капитаном Гучером, весь разговор нетерпеливо переминался с ноги на ногу, искренне надеясь, что Му допустит роковую ошибку, и теперь, счастливый, метался среди кибиток, уклоняясь от арбалетных болтов, и кромсал, кромсал, кромсал… Не убивал с одного удара, а оставлял ужасные раны, желая продлить мучения несчастных. Резал, отскакивал к другим противникам, резал, возвращался и добивал. Забрызганный кровью, ревел от ярости и восторга, наводя ужас не только на врагов, но и на «орлов», что не полезли в драку, давая возможность безликому сполна насладиться убийством. Топтался на трупах, бил бездыханных контрабандистов, снова резал и снова ревел.

Страшен был Герой в этот момент. Страшен и противен.

– Я опоздала! Опоздала!

Марида ошеломленно бродила по лужайке, на которую привели ее следы кибиток, по лужайке, трава которой пропиталась кровью и была усеяна кусками костей и ошметками мяса, по лужайке, где на каждом шагу валялись трупы.

– Я опоздала…

Работорговцы сопротивлялись… Нет – пытались сопротивляться, но силы были неравны. Их заманили в засаду и перебили? Вряд ли, следы указывали, что работорговцы спокойно выехали на поляну и остановились. Они ждали тех, кому предназначался товар, и дождались.

Смерти своей дождались, потому что те, кому предназначался товар, решили избавиться от ненужных свидетелей. Но как смогли они легко и быстро расправиться с вооруженными работорговцами? Наемники, конечно, не лучшие воины в мире, но за шкуры свои они должны были драться отчаянно…

– Герой. – Марида потрогала траву, потрогала труп и окончательно убедилась в своей правоте: – Герой.

Только эти воины не просто убивают, а забирают себе частицы прайма, что есть в каждом человеке. В доктах прайма немного, но все равно есть, и уходит он из мертвых не сразу, вьется незримой дымкой над телами, словно оплакивая погибшего. А в трупах работорговцев его совсем не осталось.

Но если здесь был Герой, получается, что за похищением адорнийцев стоит доктский лорд, и это обстоятельство способно сорвать ее планы.

Девушка покусала губу, обдумывая неприятную догадку, и только собралась заняться следами кибиток, как до нее донесся едва различимый хрип.

– Помоги…

«Кто-то выжил?»

– Помоги…

Марида медленно подошла к распластавшемуся в луже крови работорговцу, прищурилась – это был широкоплечий воин, которого она приметила в лодке Одноногого, и только хотела задать вопрос, как раненый простонал:

– Дай пить…

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: жить плечистому осталось недолго. Клинок Героя рассек работорговцу живот и несколько нижних ребер, но прошел неглубоко и тем не позволил несчастному умереть сразу. Поработавший на поляне Герой наслаждался мучениями своих жертв.

– Дай пить…

– Дам, если ты скажешь, что здесь произошло?

Марида думала, что придется вытягивать из работорговца информацию, но умирающий уже позабыл о просьбе и продолжил раньше, чем девушка закончила фразу:

– Я умею прикидываться мертвым… Ха! Я их обманул! Обманул! Дай пить! Я прикинулся мертвым! А эти сволочи…

– Кто они?