Алиса в Итакдалии - Тахира Мафи

– Ансиль! – вскрикнула она, прижимая платье к груди. – Вы сшили его сами?

– Ну что вы, ваша достопочтенность, – ответила женщина, склоняя голову. – Над ним работала лучшая белошвейка Лево. Это наша традиция – преподносить гостям только лучшие подарки. – Ее голос дрогнул. – Мы уже и не верили, что когда-нибудь их вручим.

Женщина выглядела так, будто вот-вот расплачется.

– Мы так горды, ваша достопочтенность. И так благодарны, что вы удостоили своим вниманием нашу скромную деревню. В Лево целую вечность никто не заглядывал.

– Дорогая Ансиль, – торжественно ответила Алиса. – Гостить у вас – величайшее удовольствие.

И хотя девочка говорила искренне, она не могла избавиться от чувства вины. Не сегодня завтра им предстояло покинуть этот гостеприимный край – и, скорее всего, разочаровать целую деревню. Эта мысль разбивала Алисе сердце, но она знала, что у них нет другого выхода.

Ансиль помогла ей нарядиться в новое платье (Алиса заметила, что у него нет рукавов – без одной руки это оказалось очень кстати), и девочка принялась перекладывать буклеты, карточку и обломки линейки в глубокие карманы шелковых юбок. Воротник украшала россыпь мягких перьев, которые создавали иллюзию, будто у Алисы выросли крылья. Каждый стежок представлял собой произведение искусства, и девочка не могла не восхищаться искусством неведомой белошвейки. Девочка в жизни не носила ничего столь изящного. В этом платье она не шагала, а плыла, в то время как шелк нежнейшими волнами обволакивал ее ноги. Это ощущение напомнило ей о прежних одиноких днях, которыми Алиса так томилась; напомнило, как она танцевала в лесу, и ее сердце билось в такт со всем миром.

Девочка не выдержала и расплакалась.

Это был самый прекрасный и щедрый подарок на свете – и Алиса при всем желании не смогла бы поверить, будто Ансиль хочет ее съесть. В конце концов, Оливер сам сказал, что на каждой грядке встречается хорошая и гнилая картошка, и девочка была точно уверена, что эта картошка – хорошая.

Следом ей в голову пришла другая мысль.

– Ансиль, – сказала Алиса, продолжая любоваться платьем. – Если в Лево живут такие искусные белошвейки, нет ли у вас и художника?

Ансиль выглядела удивленной.

– Боюсь, что нет, ваша достопочтенность. А почему вы спрашиваете?

Алиса кивнула на плечо, к которому раньше крепилась ее правая рука.

– Я надеялась починить… поломку. Мне сказали, что это может сделать художник. – Девочка вздохнула. – Вы не знаете, где его найти?

Ансиль покачала головой.

Алиса была разочарована. Она знала, что из них двоих информацию обычно добывает Оливер, но Ансиль вызывала у девочки чувство доверия. К тому же у нее не было особого выбора. Она уже израсходовала все отпущенное ей время, так что художника требовалось отыскать быстро.

Поэтому Алиса попробовала зайти с другого конца.

– А в Лево есть кто-нибудь, кто может знать художника? Скажем, белошвейка?

Ансиль оцепенела.

– Может быть, – добавила Алиса торопливо, – творцы Итакдалии знакомы между собой?

Но это предположение было явно неуместным.

Теплота Ансиль мгновенно испарилась, и она отвернулась так резко, что Алиса не успела разглядеть ее лица. Когда женщина заговорила снова, каждое ее слово падало, будто льдинка.

– Может, белошвейка и знала, где найти художника, но ее давно срезали с ветки.

– Срезали с ветки? – испуганно переспросила Алиса. – Вы имеете в виду…

– Ее больше нет.

– Но я думала, это платье сшила она?

– Она много лет работала над платьями всевозможных фасонов и размеров, чтобы каждому гостю нашелся подарок по вкусу. Мы ждали очень долго, – тихо добавила Ансиль, – даже когда разуверились, что кто-нибудь придет.

Алиса коснулась ее руки.

– Ох, мне так жа…

– Прошу меня извинить, ваша достопочтенность. – И Ансиль, рывком выпрямившись, принялась собирать банные принадлежности. Больше она не произнесла ни слова.

Алиса была в смятении – она явно сделала что-то ужасное – и снова попыталась извиниться.

– Мне правда очень жаль, – повторила она. – Я вовсе не…

Но Ансиль тут же принялась громко напевать, делая вид, что ничего не слышит. Алиса в огорчении опустила взгляд.

А потом она услышала пение Ансиль.

Это была та же песня, что и раньше – девочка узнала мелодию, – но на этот раз она разобрала еще и слова: